Попадание в свидетели при определенных обстоятельствах или в определенном месте может компрометировать мужа в глазах жены или жены в глазах мужа. Подозрение в убийстве вызывает ужас даже у невиновного, а обычный вызов на допрос не является подарком для любого кристально честного гражданина. А уж что говорить о тех, кто в какой-то мере причастен к преступлению — даже к рядовой магазинной краже или бытовому хулиганству! Поэтому, умело дергая ниточки, можно управлять подлинными или мнимыми фигурантами уголовных дел: и подозреваемыми, и обвиняемыми, и свидетелями, и потерпевшими, — как куклами в театре.
Чем толще кошелек у объекта воздействия и чем выше его социальный статус, тем больше он готов заплатить, чтобы уладить пустяковый вопрос, который и улаживать не надо, ибо он рассосется сам по себе! В омуте человеческих страхов и опасений худшего, Громобой чувствовал себя как рыба в воде.
При этом он еще больше мутил эту самую воду, нагонял страху, запутывал ясную картину дела, создавал впечатление безвыходности ситуации, добиваясь у своих кукол признания себя самой главной фигурой расследования, даже большей, чем следователь, который на самом деле и принимает все значимые решения.
И сейчас, подъезжая к ипподрому, он был готов к любой форме поведения: от выполнения своих прямых обязанностей, без результатов которых его не будут держать на службе, до реализации собственных бизнес-интересов, что, конечно же, было более привлекательно.
"
"На втором этаже здания ипподрома находился ресторан «Дерби», здесь собиралась «деловики» — солидная скаковая публика: тренеры, лучшие жокеи, крупные игроки, представители конезаводов… Договаривались о результатах скачек, о покупках и продажах лошадей, о назначении судей, обмывали выигрыши в тотализатор, рассчитывались по выполненным обязательствам и передавали аванс за будущие… Словом, именно здесь заводилась пружина всей ипподромной жизни.
Хрустальные рюмки, накрахмаленные белые скатерти, фарфоровая посуда, официантки с белыми кружевными украшениями в прическах.
