Нужно было возвращаться на корабль, но костяной кинжал с желтым камнем в рукояти… Младший Близнец — а судя по многократно слышанному мною описанию, это был именно он — лежал в нескольких шагах от меня. А девушка по-прежнему заходилась в безумном крике, колотясь о запертые двери. Ладно…
Решительно пройдя несколько шагов вперед, я с чавканьем вступил в начавшую уже подмерзать лужу крови и остановился. Кинжал лежал у самых моих ног. Надо лишь нагнуться и подобрать. Но я напряженно выжидал, пытаясь понять — сам ли я хочу поднять Младшего Близнеца с окровавленных камней, или же это он внушает мне это желание.
Чужеродного влияния на свои мысли я не ощутил. Похоже, кинжал не имел надо мной порабощающей власти. Может, потому что я чужак в этом мире, а может, потому что я не человек из плоти и крови, а просто холодный кусок льда.
Выдохнув, я наклонился и сомкнул пальцы на рукояти кинжала. Сжал его в ладони и ощутил побежавшие по руке острые уколы. Жертвенное оружие завибрировало, вставленный в рукоять камень ярко вспыхнул и ритмично замерцал.
У меня в ушах появилось неприятное шипение, плавно перешедшее в глухой бормочущий звук. По кромке костяного лезвия поползла изморозь…"
"Пару секунд я вглядывался в глубину светящегося камня, а затем другой рукой ухватил его за острие и одним резким движением сломал неожиданно прочную кость, разламывая Близнеца пополам. Не случилось ничего — ни вспышки, ни сияния, меня не пронзила боль. Кинжал просто сломался с коротким жалобным хрустом.
Впрочем, тут я ошибся — кое-что все же произошло. Едва я переломил кинжал, как неумолчный визг Аллариссы мгновенно затих, как отрезанный.
Я крутнулся на месте и, резко взмахнув руками, метнул куски кости в море, целясь в разные стороны, чтобы обломки разлетелись как можно дальше друг от друга. Я даже не услышал плеска — разбитый Младший Близнец канул в Ядовитое море совершенно бесшумно. Может, это и не проточная вода, но уж точно не стоячая, как в болоте.
С железным лязгом отряхнув перчатки от мелкой костяной пыли, я ухватился за рукоять топора, завязшего в черепе так и оставшегося незнакомцем трупа, и спокойно зашагал к кораблю, откуда уже доносились призывные крики моего отряда.
Мне в спину смотрело как минимум несколько десятков глаз сбежавшихся на шум людей, доносились приглушенные возгласы и вопросы, резко прибавилось света от зажженных факелов и масляных ламп, но никто не сделал даже крохотного шага вперед.
