Перейдя к лежащей в нескольких шагах отрубленной голове, священник повторил свои действия, выпрямился, несколько минут задумчиво смотрел в море, затем обернулся и, ткнув пальцем в давешнего говорливого детину, велел:
— Говори. Все, что видел и слышал из произошедшего здесь. Остальным оставаться на месте во имя Создателя! Кто попытается уйти или не откроет душу в искренней исповеди, попытается что-либо скрыть, будет обличен в пособничестве проклятым некромантам и отправлен прямиком на очищающий от скверны костер! Во имя Создателя! Братья монахи, проследите, чтобы никто не попытался избежать беседы!
— Говорить? — переспросил дюжий мужик, мысленно кляня себя за длинный язык.
Надо же было ему указать, где лежит отрубленная голова, словно Искореняющий Ересь сам бы не увидел!
— Говори! — громыхнул старик, заставив широкоплечего горожанина испуганно съежиться и разразиться словесным потоком.
— Да что тут говорить-то, святой отец! Мы местные — портовые. Я сам из грузчиков. Здесь работаем, здесь и ночуем.
Вон в той пристройке к складу. Спервоначально набат услыхали и, от сна пробудившись, наружу выскочили. Там и зарево увидали. Сразу поняли, что у Жирного Пита полыхнуло.
— Почему не побежали тушить пожар?
— Дык, как можно, святой отец? — всплеснул руками детина и обернулся, ища поддержки у стоящих за спиной таких же дюжих и широкоплечих работяг. — Нам от склада отлучаться никак нельзя — мы тут заодно и товары одного купца сторожим. Прознай он, что мы его товары заморские без присмотра оставили, враз нас крова над головой лишит, а то и из порта погонит, без куска хлеба оставит… Никак нельзя, отче! Чем семьи кормить прикажете потом? Верно я говорю, братья?
— Верно!
— Как есть верно, святой отец!
— Пожар тушить не помочь грех, конечно, но и детишек малых куска хлеба лишать не годится! Потому и остались!
— Ладно, — кивнул отец Флатис.
— Что дальше было?
— Потом топот приближающийся услыхали. Шум шагов слышим, а ничего не видать — без факелов бежали, по такой темени-то! Сразу ясно — недобрые люди! Честным людям света бояться нечего!
— Ты про лязг скажи, не забудь! — встрял один из грузчиков, пихнув говорящего в плечо.
— Не забуду, — отмахнулся тот, войдя в раж рассказчика, к которому приковано все внимание. — Железом громыхало, это верно. Гулко так грохало. А как пришлые из-за домов появились да на свет луны и ламп выходить начали, так мы обомлели! Человек десять, и все с ног до головы вооруженные. Еще с ними коротышка был — ну, гном.
