Возвращение в строй

Короче, не будем тянуть кота за хвост, я на хату, ты жди, к семи буду."

"– Может, тебя подстраховать? Встретить у куста?

– Не надо, лишняя рисовка ни к чему. Тут иногда крендель один приезжает, и днем, и ночью, и утром.

– Что за крендель?

– Руслан Атабеков, но это тебя не касается. Слушай, Паш, я вчера, наверное, болтал всякую чушь про хозяина?

– Нет. То, что жена у него стерва, говорил, то, что ей под стать горничная, или, как ее называют, домоправительница, сука плоскодонная, без мужской ласки, озверевшая, тоже говорил, но больше вспоминал, как я Алексеева сделал.

– Да? – Прохоров подозрительно посмотрел на Павла. – Ни хрена не помню. А такое со мной редко бывает. Может, ты в водочку подсыпал чего?

– Конечно. Карбида.

– Шуткуешь? Но раньше у меня память не отшибало.

– Возьми бутылки да отнеси участковому, наверняка ты с ним в хороших отношениях, даже из-за того, что у Старикова в почете, пусть он попросит своих экспертизу провести. А вообще, кто-то говорил, что нечего попусту молоть языком, надо в деревню за рассолом идти!

– Старею! Ладно, пошел.

– Давай, удачи, не застрянь в трубе!

– Ты лучше пожрать сообрази. Закусим после рассола, чтобы наверняка.

– Обязательно.

Садовник вышел, немного помедлив, следом двинулся Кулагин. Вновь дала знать привычка лично оценивать обстановку. Объяснения Алексеича – это хорошо, увидеть же, где находится лаз, который вполне может пригодиться, совсем другое дело. Павел умел перемещаться бесшумно, Прохоров, хоть и оборачивался несколько раз, слежки не заметил.

Вернувшись в свое служебное помещение, Павел нарезал бутербродов, достал из холодильника недоеденные шпроты, вытащил из шкафа хлеб. Присел у окна, закурил и взглянул на окно третьего этажа. Портьеры открыты, но за органзой никого не видно. Девушка, наверное, еще спит.

Садовник обернулся быстро. Принес двухлитровую банку рассола.

– А чего он такой мутный, Алексеич? – спросил, глядя на банку, Кулагин.

– Прозрачная вода в колодце. А это Напиток, с большой буквы. Рецепт еще от прадеда. Тот был купцом первой гильдии, богатым, но жадным, мне бабка, дочь его, рассказывала. И страдал алкоголизмом. Месяца два мог не пить, занимался торговлей, а потом запивал. Уезжал в леса, на заимку с приказчиками и там пил беспробудно неделю.