Возвращение в строй

Да и не похож он на демона, в отличие от жены. Жена. Она настаивала, чтобы Елену отправили в дурдом. Почему? Уж ей-то Елена никак не мешает. Сидит себе в келье и не доставляет неудобств. Влияет на мужа? Это может быть, но Алла Борисовна тоже имеет влияние на него, и, похоже, очень сильное. Их свадьба после смерти матери Елены. Стремительный взлет по карьерной лестнице Старикова. Уж это точно не без участия Аллы Борисовны и ее денег. Старикова видит в Елене конкурента в наследстве? Может быть, хотя если в семье властвует Алла Борисовна, то и все состояние записано на нее.

Проверить бы, но это невозможно. Девушка просит помочь. Просит его. Почему его? Новый человек? Но где гарантия, что новый человек не ставленник Боровского? И чем он один может ей помочь? Поговорить бы с девушкой, всего минут десять, но, опять-таки, каким образом? Он мог бы подняться по стене, имеющей много выступов. Но не поднимет ли она шум? И не окажется ли так, что Елена действительно больна, а тут он, Кулагин. Черт, не те мысли лезут в голову. Но и оставить девушку он уже не сможет. Дурацкая натура. Прав Прохоров, не может он не совать свой нос куда не надо…

Ладно, посмотрим, что будет дальше. Глядишь, и удастся прояснить ситуацию. Павел помнил, что сегодня среда и с ним должен рассчитаться Корень за гараж.

Он достал сотовый телефон, хорошо, что его у работников в этой мутной усадьбе не забирают. Набрал номер.

– Да? – услышал знакомый голос.

– Привет, Корень!

– А?! Паша? Привет. Я все помню, «бабки» у меня, скажи, куда подъехать.

Могу хоть сейчас.

– Сейчас я на работе. Подъезжай к 20.00!

– Ты так поздно возвращаешься?

– Я вообще-то ночую в усадьбе мистера Старикова, но сегодня приеду. А это почти восемьдесят верст и больше часа езды, считая город и учитывая состояние моей «ласточки».

– Получишь «бабки», сможешь сменить тачку.

– Видно будет. Значит, в 20.00.

– Буду!

– Вискарь взять?

– Не-е, Паш, выпить не получится, дела. Как-нибудь в другой раз.

– Дело твое. До встречи.

– До встречи.

Кулагин отключил телефон.

Взглянул на окно третьего этажа и вздрогнул – посредине стояла бледная женщина в белоснежном платье с распущенными волосами. Без сомнения, она смотрела на него.

Он снова поднял руку и показал на особняк. Она сделала то же самое, как и в прошлый раз. Затем вопросительно подняла голову. Кулагин, подумав, соорудил из ладоней две трубки, давая понять, что скоро у него будет бинокль и тогда она сможет передавать ему сигналы, не выбрасывая записок, рискуя при этом.