Возвращение в строй

Кулагин подписал бумаги, написал расписку."

"– Не провожай! – Сложив бумаги в кейс, Коренев направился в прихожую.

– Удачи! – сказал ему след Кулагин.

Председатель кооператива не ответил, только хлопнула дверь в прихожей.

Как только он ушел, из спальни появился Горшков, и офицеры снова сели за стол.

– Может, кофе угостишь? – попросил подполковник.

– Конечно, извини, но у меня растворимый.

– У меня тоже нет кофемашины.

Кулагин поставил чайник:

– Может, ты голоден?

– Поужинаем позже, если не против, я ночую у тебя.

– Можно подумать, если я был против, то ты уехал бы.

– Не изменился. И это хорошо, – рассмеялся Горшков.

– Да времени, Макс, прошло немного. Выкладывай, что за дело привело тебя по господину Старикову?

– Давай сначала ты расскажешь мне, что там происходит.

– Расскажу, но после того, как ты скажешь, откуда в конторе узнали, что я работаю у депутата.

– Если кратко, мы начали наблюдение за ним. Подробности позже.

– Ну, если вы начали наблюдение, то тебе и без меня известно, что происходит в усадьбе.

– Пока мы только пытаемся установить прослушку, отслеживаем его перемещения, перемещения жены. Информация есть, но она в основном раскрывает прошлое господина Старикова и выводит на некоторые предположения, подтверждения которым планируем получить от тебя.

Кулагин снял с плиты чайник, разлил по чашкам кофе.

– Ничего особенного, Макс, там не происходит. А в особняк у меня доступа нет. Вот только, пожалуй, одна деталь не вписывается в гармоничную и внешне непримечательную жизнь усадьбы.

– Что за деталь?

Кулагин рассказал Горшкову о дочери Старикова, закрытой на третьем этаже дома, о попытках девушки установить с ним контакт, о сигналах, которыми они обменивались, о намерении использовать в дальнейшем бинокль.

– О Елене нам известно, – выслушав его, произнес Горшков.

– Тогда какого черта я распыляюсь перед тобой? – возмущенно посмотрел на него Павел.

– Интересно то, что ты сразу же уловил странность в том, что молодую девушку содержат, по сути, в камере.

Павел передал бывшему командиру и свою беседу с пьяным садовником.

– Прохоров сказал правду, в той части, в которой сам ее знает. То, что она просит тебя помочь ей, объяснимо. Девушке действительно грозит опасность, – кивнул Горшков.

– Дурдом, как настаивает мачеха, или клиника за рубежом, куда хочет определить ее отчим?

– Не то и не другое, Паша. Ей грозит смерть.