Возвращение

Кажется, все посетители ближайших кондитерских сбежались поглазеть!

Картина нашим глазам предстала прелюбопытнейшая: перед небольшим заведением, в котором по ароматам, доносящимся из распахнутых дверей, безошибочно опознавалась новомодная ойфана, металась, заламывая руки, полная темнокожая женщина. По одной этой смуглоте в ней легко было опознать уроженку дальнего юга, а по акценту ясно становилось, что прибыла она из родных краев не так уж давно. Второе поколение переселенцев обычно уже говорит так, что не отличишь от коренного арастенца.

Одета дама была, по обычаю родины, в многослойное платье без пояса, длиной до середины икры. Из-под него выглядывали шаровары, с ног едва не сваливались вышитые туфли – видимо, женщина выскочила во двор, в чем была. И ведь не чувствует холода! Из-под головной повязки выбились темные кудрявые волосы, налобные и височные подвески звенели, как целая связка ключей, им вторили многочисленные браслеты на полных руках.

– Да помогите же кто-нибудь! – со слезами в голосе выкрикнула она, и тут как раз пред нею явился Лауринь, как олицетворение ее чаяний. – Господин! Господин!..

– Успокойтесь, – посоветовал он, бросая поводья жеребца, а женщина разрыдалась.

Я уже знала, что его буланый послушен, сам не уйдет… Но вот увести его могут, в такой-то толпе непременно найдется какой-нибудь проходимец! Спешившись, я взяла буланого под уздцы, поискала взглядом, где бы привязать лошадей, но увы, не нашла.

– Успокойтесь, – настойчиво повторил Лауринь, и в голосе его послышалось раздражение, очевидно, ему не нравилось участвовать в спектакле на глазах у почтенной публики. – Что произошло?

– А вы… господин… кем изволите?.. – несколько невнятно спросила южанка сквозь слезы, но он понял.

– Капитан охранного отделения Лауринь, – отрекомендовался он. Очевидно, его сухой холодноватый тон вкупе с заявленным чином подействовал на женщину лучше любых утешений, потому что она вдруг перестала рыдать и, ухватив Лауриня за рукав, потащила за собой в ойфану, причитая:

– Ох, господин капитан, взгляните! Взгляните! Горе-то какое!.

. Кошмар! Разорение! В моей ойфане, в лучшей ойфане города – такая беда!..

Я выругалась сквозь зубы: мне бы тоже туда зайти, а я прикована к двум лошадям, как нарочно! И если буланого теоретически можно оставить, то мою кобылу даже и доверить кому-то вряд ли получится.