Возвращение

И славно, пусть барахтается… Выплывет – честь ему и хвала, нет – что ж, это естественный отбор. Я не пострадаю в любом случае, моя клиентура – люди обеспеченные. Те, кто предпочитает заплатить поменьше, пойдут к частным сыщикам или тому же Анельту, а не ко мне, а перехватывать моих клиентов у молодого мага пока кишка тонка. И не скоро он еще возмужает настолько, чтобы мы смогли соперничать на равных!

Теша себя этой мыслью, я наведалась сперва к папаше Власию, не узнала никаких интересных слухов, затем заглянула в сыскное, к Висласу, снова не услышала ничего любопытного и приуныла.

Как нарочно, погода стояла изумительная: немного потеплело, можно было не кутаться в меха, и на улицах заметно прибавилось народу. Снежно, солнечно, словом, тот прекрасный зимний день, каких немало в Арастене, вот только я обычно их пропускаю: либо отсыпаюсь, либо работы невпроворот… Но сегодня, раз уж вышла из дома не по делу, грех было упускать такую погоду, и я отправилась в дворцовый парк: голову проветрю, глядишь, что ценное в ней заведется!

В холода мало кто прогуливался здесь просто так, да и благородные господа выходят на променад попозже, и я мерила шагами заснеженные аллеи в гордом одиночестве.

Хорошо ни о чем не думать! Даже тревога, привычная спутница в последние дни, отпустила меня ненадолго. Я не мечтала, будто все обойдется, я даже не рассчитывала на это, возвращаясь в Арастен, лишь надеялась, что дело обернется иначе, но просчиталась… Вот только сложно было размышлять об этом, подставляя лицо яркому солнцу, щуря глаза на ослепительное синее небо без единого облака, на сверкающие снежные шапки на деревьях…

– Не положено это! – произнес девичий голос на соседней аллее. Парк – удивительно удобное место для подслушивания: за живой изгородью тебя не увидят, зато ты все расслышишь превосходно! Интересно, что это там за ломака?

Девушке что-то неразборчиво отвечал ломкий юношеский басок.

Дескать, это у вас не положено, а у нас вполне в порядке вещей. Какая-то возня, потом всколыхнулись ветки, осыпая снежное серебро, и снова все стихло.

Меня уже снедало любопытство.