Возвращение Бешеного

Чудом успев сглотнуть мощный поток, она приняла второй, третий и тут сама достигла пика блаженства, вскрикнула, повалила его на ковер и все-таки успела сесть на постепенно обмякающую плоть и несколько раз качнуться на ней. Эта смена неожиданно добавила обоим силы, и они еще несколько минут трудились друг над другом, пока в изнеможении не отвалились на ковер.

Они несколько минут молчали, словно прислушиваясь к тому, что делается у них внутри, потом Лолита тихо прошептала:

— Не знаю почему, но я еще не насытилась… — Но я еще не успел восстановиться… — без всякого смущения произнес он.

— Милый, а давай попробуем это… — тихо проговорила она, указывая глазами на свою руку, в которой она держала банан, неизвестно когда взятый ею. Она так кокетливо раздвинула свои стройные ножки, что ЛешаШкаф, не говоря ни слова, взял в руки тропический фрукт и стал ласкать им ее клитор. Лолита прикрыла в изнеможении глаза и стала помогать ему. Ее движения были красивыми, изящными и, как ни странно, действовали на него возбуждающе.

Она была очень опытной девушкой и знала, что делает: не прошло и пары минут, как его солдат снова был готов к бою. Леша-Шкаф положил ее на бок, поднял ей одну ногу и стал осторожно вводить раскаленную плоть в ее прелести. Затем начал уверенно и спокойно качать свой насос, а когда почувствовал, что девушка вот-вот достигнет своей сладостной вершины, он переместил свою саблю в другие ножны, а одновременно с этим во влажные чресла вошел уже пожелтевший банан.

— Да, милый, да! Глубже! Еще! Еще! — кричала Лолита в страстном порыве, извиваясь от предстоящей победы.

Леша-Шкаф, до этого осторожничая со своими размерами, подхваченный ее призывом, со всей силы вонзил в нее член и одновременно затолкнул в нее весь фрукт. От неожиданно пронзившей ее боли девушка вскрикнула, и первым ее желанием было вырваться, но она пересилила свой инстинктивный порыв, замерла на мгновение и снова продолжала, благодарная себе за то, что сумела дождаться после ненастья хорошей погоды.

Притушенная на мгновение болью страсть снова вбежала в свое русло и стала нагонять упущенное. Вскоре девушке показалось, что она как бы отделилась от земли, вспорхнула высоко ввысь и поднимается все выше и выше, пока в ней не прорвалось внутреннее давление, и это давление устремилось навстречу прорвавшемуся мужскому потоку.