Возвращение Бешеного

Франк поймал себя на том, что хочет посмотреть все бои и узнать, кто же победит сегодня — Рэкс или Робот Смерти.

Он вошел в зал и первым делом поставил тысячу долларов на Рэкса. Потом некоторое время стоял в проходе и думал, стоит ли поделиться своими новостями с приятелями, но решил, что время пока есть. Добравшись до кресла, где его терпеливо ожидала назойливая девица, он сел и оживленно сказал: — Ну, что, дочка, повеселимся? — Надо же, — удивилась та. — Наш молчун заговорил! — Она вдруг опустила руку ему между ног и нахально ухватилась за его мужское достоинство.

— Все еще впереди! — хитро усмехнулся он и, неожиданно схватив ее за волосы, повернул к себе и взглянул ей прямо в глаза. Девушка хотела возмутиться такой грубостью, но эти желания вдруг куда-то пропали, и она тихо прошептала: — Какой ты милый! — И ее дыхание участилось. Каждое кресло в первых трех, самых престижных рядах, было отгорожено от соседних довольно высоким барьером, образовывающим своеобразную уютную кабинку на двоих, а по желанию можно было закрыться и спереди плотной материей до самого пола.

Когда девушка вошла в его подчинение, он опустил штору. Девушка, продолжая шептать в гипнотическом сне нежные слова, опустилась перед ним на колени, расстегнула ему брюки и вытащила его безвольную плоть наружу. Франк сидел совершенно безучастно, словно его все это не касалось, и спокойно потягивал шампанское, продолжая размышлять о Рэксе.

Вскоре нежные ласки и поцелуи пухлых губ принесли желаемый результат и его плоть стала твердеть на глазах. Девушка заводилась все сильнее и сильнее. Она вдруг взяла его руку и стала тянуть к себе, но это ие входило в его планы. Он снова взглянул ей в глаза, потом усмехнулся, подхватил с выдвижного столика банан и сунул ей в руку. Не выпуская изо рта его плоть, девушка вставила экзотический фрукт в свои нижние губки и томно застонала, получая, как видно, полное удовлетворение.

Франк умел отключать свой мозг от плотских удойольствий, и теперь при полном возбуждении у него даже не участилось дыхание. Он дал установку девушке не произносить ни звука, и пока его второе «я» получало удовольствие, первое продолжало усиленно думать.

Он взглянул на часы: двадцать три пятьдесят шесть.