Возвращение Безумного Бога 3

— Прекрасный пистолет! — одобрительно кивнул князь, разглядывая оружие в руке Вадима, — Надежный, безотказный. Чудо инженерной мысли. Должно быть, стоит целое состояние… Жаль, его хозяин такая тряпка…

Это стало последней каплей. С яростным ревом Вадим нажал на спусковой крючок. Резкий хлопок выстрела — но вместо ожидаемого грохота лишь сухой щелчок бойка. Осечка!

Вадим, не веря своим ушам, судорожно передернул затвор, выстрелил еще раз, еще. Но оружие словно застыло, отказываясь подчиняться. Невероятно, немыслимо!

Князь, наблюдая за тщетными усилиями бандита, лишь развел руками.

— Увы, даже у самого совершенного оружия иногда случаются сбои. Ничтожно малый шанс, согласен — но в нашем безумном мире возможно и не такое. Жаль, вы потратили впустую такую прелестную возможность!

Вадим, будто загипнотизированный, медленно поднял пистолет, вгляделся в черный зрачок ствола. И в этот миг раздался оглушительный выстрел!

Тело Вадима безвольным мешком рухнуло на пол. На лбу зияла аккуратная дыра — почти идеальный круг.

— Как жаль, — безмятежно вздохнул Кривотолков, — Неисповедимы пути случая. Самопроизвольное срабатывание капсюля, воспламенение пороха — да, это почти невозможное стечение обстоятельств. Но в масштабах вечности нет ничего невозможного. Человек просто оказался в неправильное время в неправильном месте.

С этими словами Князь неторопливо двинулся на оцепеневшего Глеба. Тот, будто очнувшись, вскинул свой пистолет, вдавил спуск до упора.

В несколько плавных, текучих шагов Князь преодолел разделяющее их расстояние. Глеб даже не успел вскрикнуть — тяжелый набалдашник трости обрушился на его голову. Несколько точных, безжалостных ударов — и бандит обмяк, повиснув на руках у Кривотолкова безжизненной куклой.

— Какая досада, — прищелкнул языком Князь, небрежно отшвыривая тело в сторону, — Столько шума, а толку чуть.

С этими словами он подошел к пульту управления, одним движением отключая нуль-поле. На стенах загорелись тревожные огни, взвыла сирена — но Князю было уже все равно. Небрежно отряхнув костюм, он вышел за пределы комнаты.

Снаружи бушевал ад. Коридоры базы наполнились грохотом и криками, слившимися в чудовищную какофонию.