Возвращение Томаса. Башня-2

Тот нехотя кивнул. По Юлии видно, что обстановка все же впечатление произвела, произвела, но настоящая женщина скорее умрет, чем это выкажет.

– Очень красиво, – сказал Россоха с воодушевлением. – Очень!.. У меня никогда так не было. Спасибо, Юлия. Кстати, после обеда Олег тебе многое объяснит. Он уже сказал мне, что собирался тебе все рассказать…

Олег нахмурился. Россоха забегает вперед, хотя и он понимает, что «все» вовсе не значит, что этой легкой, как бабочка, женщине в самом деле будет рассказано все или даже многое.

Хотя она продемонстрировала как выживаемость, так и психическую устойчивость. Ни слез, ни жалоб, а ведь он видит, что с нею обошлись жестоко. Как, впрочем, во все века обходились с захваченными в плен красивыми молодыми женщинами. Будь это скифы, гунны, римляне или крестоносцы. Но рассказать надо… Так, самую малость, но чтобы она чувствовала, будто доверили все тайны мира.

– Она очень сильная женщина, – сказал Россоха тихо. – Очень!.. Такие уже редкость. А тебе, Олег, она нужна. Я чувствую.

Олег пробурчал с неловкостью:

– Давай, что у тебя есть. Я в самом деле готов съесть хоть коня. Даже с подковами.

– Кони теперь редкость, – обронил Россоха. – А уж подковы… Мало кто знает, что это вообще. А кто знает, тот уверен, что для подвешивания над дверьми.

– Я читала, что богатыри их зачем-то ломали.

Россоха быстро взглянул на Олега:

– Я знавал таких, что и по две сразу могли. Дикие люди!

Олег указал на блюдо:

– А эти мелкие фиговины… для чего они?

– Какой ты, – мягко укорил Россоха.

 – Всегда пренебрегал радостями жизни… Человек ведь нарос вокруг желудка! Это тебе не подковы портить. Как видишь, Юлия приготовила все не только вкусно, но и красиво.

Юлия смолчала, что она только разогрела то, что надо разогреть, и разложила по тарелкам. Многие ее подруги и этого сделать не умеют, даже гордятся такой неумелостью. Мило улыбнулась, принимая комплимент, села, и мужчины благовоспитанно сели следом.

На экране допевала красивая женщина с милым усталым лицом. Юлия взяла пультик, собираясь убрать звук, сказала довольно:

– Шадрина поет… Пермячка, как и я!.

.

Она видела, как ее зеленоглазый и этот, который с лицом Леонардо да Винчи, переглянулись, но не поняла почему.

– Родня? – спросил Олег.

– Почти, – ответила Юлия. – Поносовы из тех же краев, что и Шадрины.

А Россоха в глазах Олега прочел, что хоть старые родоплеменные связи и нарушены, но все же человек жаждет принадлежать к племени. Будь это город, вуз, улица или полк в армии.