Возвращение Томаса. Башня-2

Она прикидывала, лечь ли ему на колени – мужчинам это нравится, у них сразу начинает усиленно работать фантазия в одном направлении – или же пусть он положит голову ей на колени – в этом случае она сможет ему чесать голову и уши, все животные это обожают, к тому же ее грудь снизу выглядит вообще бесподобной…

Олег тяжело вздохнул:

– Ладно, Россоха прав. Ты умная и сильная. Тебе можно рассказать все.

Юлия подавила вздох разочарования, сделала понимающее лицо, кивнула. Некоторое время молча смотрела на тихое озеро.

Затем, понимая, что она должна спрашивать, сказала негромко:

– Такой же человек, – ответил он с готовностью, словно полгода репетировал ответ, – как и ты. Ничего особенного. Я уже говорил, что сейчас даже правительства стран не имеют такой власти, как всякие там транснациональные компании, международные банки…

– Наркокартели, – добавила она. – Это я уже поняла. Ты кто? На наркодельца не очень похож…

– А на кого? – полюбопытствовал он.

– Ну… Ты чуточку поблагороднее. С виду, конечно.

– Не знаю, приложимо ли это слово к нам. Нет, мы, конечно же, считаем себя образцом благородства… хотя не все, понятно, но наша деятельность настолько непривычна и шокирующа, что я бы не рискнул проводить опрос на улице…

Она зябко повела плечами. Свежестью дохнуло то ли от озера, то ли от его тела пошло ощущение угрозы.

– Да ладно тебе, – ответила она тихо. – Все знают, что вы там в своих тайных службах режете, душите и пытаете всех и друг друга! Все знают, все привыкли. И что в других странах тоже убиваете противников, пытаете, режете, душите…

Олег смотрел на поверхность озера, но внутренним взором следил за ее лицом.

Страшная ночь… или две?.. не изгладилась из ее памяти, но ее психика упорно затаптывает жуткие и оскорбительные воспоминания вглубь, а побледневшее и с заметными кровоподтеками лицо по-прежнему чистое и невинное, по радужной оболочке глаз виден запас здоровья на долгие-долгие годы. Это настоящая, здоровая, сильная, живучая женщина среди миллионов больных, изнеженных, слабых, болезненных, неустойчивых, беспомощных…

Да, он помнит, как с таким же любопытством и интересом смотрели молодые девушки, когда на помостах вешали разбойников, рубили головы смутьянам, а особо опасных врагов четвертовали… Щечки оставались румяными, а голоса щебечущими, когда они проходили между рядами посаженных на колья воров… Эти – выжили и дали потомство, которое сейчас правит миром.

Изнеженные цветы – завяли.

– Не совсем то, – ответил он.