Возвращение Томаса. Башня-2

Как только увидят, что моего трупа там нет…

– И тогда охота начнется снова, – закончил Олег.

– Чего? – повторил Мрак грозно. – Ты хочешь сказать, что они пойдут по твоим следам?.. Ах ты ж сволочь!.. Так они ж придут и к…

Он бросил быстрый взгляд на Юлию, проглотил какое-то имя. Смуглое лицо налилось кровью, это было устрашающе, Юлия затрепетала, как зайчик перед волчьей пастью. Олег с самым несчастным видом поковырялся в мороженом, бросил ложечку. Взгляд его зеленых глаз был угнетенным, как у побитого пса. Юлия тут же, несмотря на страх, возненавидела этого Мрака.

– Мы не в состоянии спрятать горы, – ответил Олег, – но мышек спрятать легко.

– Черт бы тебя побрал! – сказал Мрак яростно.

– Хорошо, хоть не Ящер, – ответил Олег. – Уже привыкаешь. Юлия, к тебе большая просьба. Вернись к Елене… ну, мы там только что были. Позови ее! Ты сможешь найти слова.

Юлия поднялась. Это звучало таинственно и загадочно. Так, наверное, отдают важные приказания агентам, не сообщая им не только всего, а вообще ничего не сообщая, чтобы, попавшись, ничего не выболтали.

– Можете заказать нам по мороженому, – ответила она тоже загадочным голосом. – Я думаю, Елена предпочитает шоколадное.

И удалилась, слегка покачивая бедрами, спина прямая, ноги длинные, уже зная точно, что они говорят, глядя ей вслед. Или, по крайней мере, думают.

Но они вслед не смотрели. Олег смотрел в стол, а Мрак смотрел на Олега.

– Опять какая-то гадость?

– Мрак, – ответил Олег укоризненно, – я не так уж и часто тебя тревожу… По пальцам можно пересчитать случаи, когда я к тебе вот так за помощью!

Мрак хмыкнул.

Что по пальцам, все верно. Только эти пальцы должны быть пальцами тысяченожки. К тому же тысяченожка должна быть мутанткой. По крайней мере, у нее не пять пальцев на каждой ноге, как у человека, а побольше, побольше… Да и некоторые «отдельные случаи» тянулись годами и десятилетиями.

Елена открыла входную дверь сразу, едва палец Юлии коснулся кнопки звонка. Глаза были заплаканные, нос распух, на щеках блестели мокрые дорожки.

Юлия протянула руки в инстинктивном материнском жесте, и дюймовочка бросилась ей на грудь, зарыдала. Худенькие плечики тряслись, а на спине, не тронутой так необходимым женщине шейпингом, сиротливо вздувался ряд позвонков, похожих на прорастающий гребень маленького дракончика.

Юлия ладонью выловила ее заплаканное личико, что заливало слезами новую блузку, заставила посмотреть ей в глаза. Губы Елены, не тронутые татуажем, красиво распухли, дрожали.