Возвращение Томаса. Башня-2

На камнях вокруг брызги крови, от одежды остались только окровавленные лохмотья, но сам Олег выглядел почти… целым.

Послышался стон. Мрак, обомлев, смотрел, как Олег приподнял голову, поморщился. Взглянул на запястье, прошептал:

– Черт… Опять часы вдрызг!

Мрак вскочил, неверящими глазами уставился на то, что шевелилось, искало руками точку опоры. Олег приподнялся, сел, прислонившись спиной к стене. Зеленые глаза прояснились, он сфокусировал их на человеке перед собой, на губах появилась улыбка. Голос был хриплым, слабым:

– Мрак… Как хорошо, когда рядом могучий, надежный Мрак…

– Ты… – выдохнул Мрак.

 – Как ты… как ты… смог?

Олег с усилием повернул голову, посмотрел, все еще морщась, на вершину. В зеленых глазах страх стал расти и расти, плечи зябко передернулись. Мрак видел, как и без того бледное лицо волхва стало совсем белым.

– Так я ж брякнулся на песок…

– Если бы на камни, тогда… А песок что… песочек здесь мягкий…

Губы его двигались все четче, лицо не дергалось, а руками он потрогал ноги, с опаской пощупал бок, побледнел, закусил губу.

– Песочек? – заорал Мрак. Он оглянулся на то место, где в каменном основании отпечаталась, как в мокрой глине, человеческая спина, затылок и правая рука. – Песочек в десяти милях отсюда!

– Надо же, как промахнулся… Мрак… до чего же это страшно…

Мрак осторожно протянул руку, коснулся груди Олега, в страхе ожидая ощутить под уцелевшей кожей крошево костей.

– Ты же… разговариваешь!

– Все мы становимся болтливыми, – ответил Олег. – Возраст… Но все-таки как-то не по себе, когда вот так, на камни… без парашюта, без ничего… Даже без штанов!

Он зябко передернул плечами.

Мрак заорал:

– Ты еще скажи: без галстука!.. Но ты жив?

– Да разве это жизнь, – ответил Олег тоскливо. – Даже часы не успеваю поносить… На штамповку перейти, что ли? Нельзя, имидж не тот. Кропоткина упустили…

– Нормальные современные офицеры… Как только началась стрельба, солдат бросили, а сами – руки в ноги!.. Это не на высоте в десять тысяч метров нажимать рычаг бомболюка…

Скривившись, ухватил горстью окровавленные лохмотья, что еще кое-где висели на его теле, скорее прилипнув к засохшей крови, чем скрепленные друг с другом, сгреб, отшвырнул брезгливо.

Лицо оставалось несчастным, печальным, а в глазах была прежняя тоска мирного волхва, которому бы в пещеру – и мечтать, мечтать… это он называл мыслить о Высоком, а вместо этого приходится от кого-то бегать, прятаться, а иногда, когда уж совсем зажат в угол и бежать некуда, – отмахиваться.