Возвышение физрука

 — Бывший сисадмин сообщает бывшему учителю, что собирается отгрызть ногу представителю национальных меньшинств.

— Ну а чо они, сука, вообще?

Виталик был наглядной иллюстрацией для нового дивного мира, в котором все жрали всех. И это ведь еще не худший его представитель, по крайней мере, до тех пор, пока ты сражаешься с ним на одной стороне.

— Кстати, — сказал вдруг Соломон. — А вы когда-нибудь слышали о землянине по имени Роберт Полсон?

— Слышали, — заверил его Виталик. — И мы его, сука, не любим, потому что он первым сотый уровень взял и все вашу шарагу на нашу планету пригласил.

— А больше вы о нем ничего не знаете?

— Конечно, знаем. Земля — это ж одна большая деревня, к хренам, мы с этим парнем в соседних домах жили и слонопотамов вместе пасли.

— Что это за класс такой, «разрушитель миров»? — спросил я.

— Не знаю, — сказал Соломон.

— А сколько разрушителей миров у вас уже было до этого?

— Вот теперь я понимаю вашу, сука, озабоченность, — сказал Виталик. — Он уже вам разрушил чего-нибудь критически важное?

— Нет, — сказал Соломон.

 — Но одни мои влиятельные почти друзья озабочены самим фактом его существования.

— Я прямо-таки чувствую, что уже чуточку меньше его не люблю, — сказал Виталик.

— А в чем твой интерес? — спросил я.

— У меня в этом деле нет своего интереса, — сказал Соломон. — Я просто наблюдаю.

— А в чем твой интерес вообще? — спросил я. — Чего ты в целом от этой игры хочешь? Чем ты занимался до того, как решил помочь нам Систему поломать?

— Всяким-разным, — сказал Соломон.

 — Видишь ли, несмотря на то, что я хороший игрок, мне сама игра не очень-то нравится. И еще больше мне не нравится энтузиазм и готовность, с которой в нее начинают играть другие. Как будто они только и ждали, чтобы с их миром какой-нибудь катаклизм произошел и они могли в глотки друг другу вцепиться. Поэтому я по мере возможностей мешаю их игровому процессу. Любыми методами.

— Вплоть до заклинания класса «армагеддон», — выстрелил я наугад.

— Всякое случается, — сказал он.

Я не стал углубляться и заострять и спрашивать, не он ли Ильичу тот артефакт вручил, который всех нас чуть на тот свет не отправил.

Ну, скажет, что он, это же все равно ничего не изменит.

Мы выжили, он здесь, цель у нас общая, а за разрушение столицы можно и с кого другого спросить.

— И есть еще один момент, который я хотел бы прояснить на берегу, — сказал Соломон.

— Это касается вашей вендетты с Домом Красных Ветвей, — сказал он. — Пока мы вместе и действуем заодно.