Возвышение Королевы

Наверное, у меня была идея сделать это с первого дня, как я переступила порог этого дома.

Его мужской дизайн и размер идеально подходят к запястью Джонатана, когда я пристегиваю его ремнем. Я с восхищением смотрю на свою работу, но потом понимаю, что не спрашивала его мнения.

— Он единственный в своем роде, так что лучше, чтобы он тебе понравился. Или притворись, — выпаливаю я. — Нет, не притворяйся. Тебе должно понравиться.

Он улыбается, его черты смягчаются от движения.

— Ты планируешь массовое производство?

— Нет, это специально сделано для тебя.

— Тогда я не сниму это никогда.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Значит ли это, что тебе нравится?

— Мне нравится все, что ты делаешь, но так как это специально для меня, давай скажем, что это твоя лучшая работа.

Я обнимаю его за шею, пальцы запутываются в его волосах, когда я оставляю поцелуй на его лбу.

— У меня тоже есть для тебя подарок.

Я отступаю от его слов.

— Какой подарок?

— Я полностью передал акции H&H обратно тебе и Лейле

Огромная ухмылка растягивается на моих губах.

— Ты сделал это?

Ошеломляющая радость подавляется обреченным осознанием. Моя улыбка исчезает так же быстро, как и появилась.

В нашем соглашении говорилось, что он вернет акции только в конце шестимесячного периода.

Эти шесть месяцев почти закончились.

Понятия не имею, почему я думала, что это больше не имеет значения. Клянусь, это потому, что этот проказница Лейла укрепляет мои надежды. Две недели назад, когда я вернулась в свою квартиру, чтобы забрать кое-что из своих вещей, мы обнаружили, что Джонатан теперь владеет зданием. На самом деле, он купил недвижимость вскоре после начала нашего соглашения.

Тот факт, что он смог ворваться в мою квартиру в тот день, когда я упала в обморок, имел больше смысла. Потом Лейла сказала мне, что если он купил гребаное здание, в котором я живу, то у Джонатана есть долгосрочные планы на меня.

По-видимому, нет.

— И что теперь? — мои губы дрожат, когда я убираю руки с его шеи. — Это мой билет, чтобы уехать?

— Твой билет?

— Ну, разве ты не возвращаешь мне акции, чтобы я ушла?

— Это то, что ты думаешь?

— Разве не поэтому ты это сделал? — мой голос надломлен и обижен даже для собственных ушей.