Возвышение Королевы

Ты пила?

Я указываю на свой полупустой третий бокал.

— Немного?

Его пристальный взгляд удерживает мой, и в этот момент я словно в клетке. Как будто он берет меня в заложники, и я ни при каких обстоятельствах не могу найти выход.

Не то чтобы я хотела.

Эйден снова присоединяется к нам и ставит тарелку перед своим отцом — не так нежно, могу добавить. Джонатану требуется мгновение, прежде чем он убирает руку с моей щеки.

— Что это должно быть? — спрашивает Джонатан, уставившись на пасту с фрикадельками.

— Еда. Ешь. — Эйден делает паузу. — Или не ешь.

— Ты приготовил?

— Ну и что с того, что я?

— Это съедобно?

— Да, — одновременно говорим мы с Эльзой, а затем разражаемся хихиканьем.

Джонатан бросает на меня непонятный взгляд, прежде чем попробовать. Хотя Эйден притворяется, что сосредоточен на своей тарелке, его взгляд продолжает возвращаться к отцу.

Последний ничего не говорит, но продолжает есть, а это значит, что ему нравится.

Эльза просит Эйдена передать ей соль, и он говорит «нет», потому что это вредно для ее здоровья. Эльза отвечает, что он ведет себя чересчур.

Пока они заняты спором, я наклоняюсь к Джонатану, пока его древесный аромат не окутывает меня, и бормочу:

— Скажи ему, что тебе нравится.

Он поворачивает голову так, что его губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих.

— Что это?

Я сглатываю от горячего взгляда в его глазах. Этот так отличается от утреннего. Может, этот человек больше никогда не появится? Или это принятие желаемого за действительное, потому что я пьяна.

— Паста. Скажи Эйдену, что тебе она нравится. Это так много значило бы для него.

— Откуда ты это знаешь?

— Я просто знаю.

Хотя он и не показывает этого — и никогда бы не показал, — Эйден в некотором смысле заботится об одобрении своего отца. Между отцом и сыном просто глубокая пропасть, которую почти невозможно залатать, и после разговора с Эйденом я уверена, что это началось после смерти Алисии. Вместо того чтобы удовлетворять эмоциональные потребности ребенка Эйдена, Джонатан воспитал его таким же, как он сам.