Возвышение Королевы

Его устрашающе спокойная атмосфера почти как на кладбище того дня, как раз в тот момент, когда у моего отца произошла остановка сердца и он скончался. В день похорон матери.

Он умер от тоски, от страха потерять этот дом, оставленный ему отцом, и последнее напоминание о присутствии матери.

Персидские ковры простираются в моем поле зрения, а полы из греческого мрамора сияют под ногами. Сводчатые потолки и украшения ручной работы, украшающие вход и остальные двери дома, были не тем, что мы могли себе позволить, когда были живы мои родители.

После того, как все начали сомневаться в нашей позиции, я тот, кто превратил фамилию Кинг во что-то, что люди уважают и о чем говорят вполголоса, либо из-за благоговения, либо из-за страха.

Зайти так далеко было сделано не из-за любезностей или вежливости. Единственная причина, по которой я сижу на троне, заключается в том, что я убил всех, кто смотрит на него, не говоря уже о том, чтобы осмелиться приблизиться.

Я видел, как взрослые мужчины дрожали и чуть не писали в штаны, когда я приобретал их компании.

Я заставлял их предъявлять мне иски, просто чтобы я раздавил их в суде и забрал все, что у них есть — и даже больше. У меня были мужчины, предлагавшие мне своих жен и дочерей, если я оставлю их компании в покое, и мне доставляло удовольствие стирать их имена из делового мира.

Компромисс и милосердие это термины, которые я вычеркнул из своего словаря в тот день, когда мой отец упал замертво над свежей могилой моей матери.

Если я чего-то хочу, я это беру. К черту мир и его слабых людей. Если они решили занять позицию, которую я могу исследовать, это именно то, что я делаю.

Если я найду возможность прославить фамилию Кинг, будь прокляты последствия.

Только одно имеет значение: моя семья.

Так какого черта я думаю об Авроре с тех пор, как меня охватило это зловещее чувство?

Она не член семьи. Далеко не так.

Тем не менее, я провожу с ней больше времени, чем когда-либо с Эйденом и Леви.

Ее лицо единственное, перед которым я просыпаюсь каждый день и засыпаю, глядя на него каждую ночь.

Она та, чьи черные пряди я глажу, когда ее зрачки движутся под веками, и ее захватывает кошмар.

Вот когда она наиболее уязвима и не может воздвигнуть свои стены или спрятаться от меня. Я могу увидеть ее обнаженной.

Чем больше я вижу, тем больше мне хочется.