Одарённый, что примчался сюда убивать князя, по-моему, чуть растерялся.
— А в чём смысл? Мы же оба останемся живы.
Стоящий справа от меня патриций, тяжело вздохнул.
— Нет в тебе изобретательности, друг мой. Победишь ты — я не стану звать твою сестру на встречу в Стамбуле. А если верх одержу я, ты наконец оставишь в покое свою сестру и не будешь нам мешать.
Его противник разъярённо фыркнул.
— Чтобы я позволил своей сестре и дальше заниматься развратом? Никогда! Род Чаглар не допустит позора!
Трёхсотлетний смертный хитро улыбнулся.
— А что, если я прилетел, чтобы сделать ей предложение руки и сердца?
Странно. В первый раз я подумал, что это чистая импровизация. Теперь же, всё казалось заранее выбранной стратегией. Только вот, Оболенский совсем недавно уже делал предложение. Как он станет выпутываться, когда кандидаток окажется двое?
Неожиданно для себя, я понял, что не интересовался, как тут обстоят дела с количеством потенциальных жён. Как-то не до того было. Если общественные устои допускают наличие сразу нескольких, то у патриция имелись неплохие шансы выкрутиться.
Правда, боюсь к моменту возвращения, невест может набраться на целый отряд. И как он станет разбираться с этим дальше, я решительно не понимал.
Его оппонент, несколько секунд молча и изумлённо пялился на князя. Потом зачем-то посмотрел в сторону командира столичного гарнизона, который тоже выглядел изрядно удивлённым. Вернул внимание на Ратибора.
— Но… Замуж? За тебя? Ты… Ты желаешь породниться с Чаглар?
Князь пожал плечами.
— А ты видишь какие-то препятствия на пути у чистой искренней любви?
Осман хмыкнул и на момент отвёл взгляд в сторону. С лёгким смущением заметил.
— Не забывай, что мы говорим о моей сестре.
Оболенский шумно фыркнул.
— И о чувствах, что меж нами пылают, Так что скажешь? Будем биться на кулаках?
Сейчас мне было даже немного жаль этого Чаглара. Пусть оттенки его сознания почти не просматривались, но и так было понятно, что тот в состоянии полного смятения.
И его можно было понять — родство с Оболенским, это вариант, который надолго избавит от любых претензий со стороны других родов. Само собой, не полностью — всегда найдётся кто-то ещё сильнее. Но даже если перед нами лучшие воины турецкого рода, то стоит добавить самого Ратибора с его сыном и получалась сила, которой очень сложно противостоять.
— Так если ты на Нурай жениться хочешь, то к чему вообще поединок? Я шёл смыть кровью нанесённое оскорбление.
