И понимай, как хочешь — то ли беглый патриций решил объединить усилия с монголами, то ли держит их под полным контролем.
В любом случае, самопровозглашённая монгольская империя демонстрировала серьёзные военные успехи. Мало того, что их войска вынудили бежать остатки двух Знамён, так теперь они с неплохой скоростью брали город за городом.
Сначала я задумался. А потом добрался до строчки доклада, где говорилось, что с захваченной монголами территорией нет абсолютно никакой связи. При наличии дарфонов, которые работали практически в любых условиях, подобное предполагало только один реалистичный вариант — на оккупированных землях не осталось ни одного смертного, который в состоянии говорить.
Парализовать или привести в бессознательное положение массу людей, сложно, но вполне возможно. Либо при помощи сети мощных артефактов, либо используя группу Одарённых с подходящим и масштабным плетением.
Единственные, кто служил каким-то источником информации, были патриции, что запирались в родовых крепостях.
Но и они не могли сказать многого. Лишь рассказывали, что сидят в полной блокаде. При этом штурм ни одной твердыни не начался — Болод лишь окружали их барьерами, лишая возможности наблюдать за округой."
"Схема нарисовалась в голове сама — придя на новую территорию, монголы первым делом полностью блокировали запершуюся за стенами знать, а потом, тем или иным способом, гасили сознания обычных жителей. Цели тоже были очевидны — они поставили свой способ извлечения энергии на поток.
А в условиях войны, её нужно было крайне много. Особенно, если учитывать разрыв в численности между армией Цин и войсками монгольского рода. Даже сейчас, он оставался, как минимум десятикратным. Стоило императору собрать все, разбросанные по фронтам, части воедино и он получит колоссальное преимущество.
Мы уже шагали по широким коридорам дворца, безжалостно топча густой ворс ковров и вынуждая уступать дорогу встречающимся чиновникам.
Завидев идущих впереди османов, бюрократы немедленно жались к стенам, увешанным картинами и с интересом вглядывались в наши фигуры — видимо пытались понять, кому оказана такая честь.
Некоторые узнавали мундир Оболенского, а то и его самого — таких можно было сразу определить по бледному цвета кожи и изменившимся чертам лица. Но большинство лишь задумчиво цокали языком да пялились на Найхву, которая постоянно крутила головой, рассматривая всё вокруг.
