Но вот султан, судя по ужасу в его глазах, воспринял ответ за чистую монету.
Сначала он и вовсе не смог ничего сказать. Не то, чтобы не пытался — просто горло вместо членораздельных звуков, издавало лишь хрип. А потом вклинился Курт Чаглар, который довольно пробасил.
— Бей-эфенди и мою сестру замуж позвал. Две жены у него будет.
Взгляд султана сместился на местного патриция и тот торопливо добавил.
— Чаглар будет второй, само собой. Первое место за Дениз, Ваше Великолепие.
Поняв, что его слова ничуть не подействовали на правителя и тот всё ещё смотрит, как циклоп, впервые узревший своё уродливое отражение в воде, Курт поспешил выполнить стратегический манёвр — укрылся за спиной главы столичного гарнизона.
Спустя несколько долгих секунд, Мехмед Пятый всё же взял себя в руки. Вцепившись пальцами в подлокотники трона, вернул внимание на Оболенского и попытался изобразить милостивый кивок.
— Рад это слышать, бей-эфенди. Обязательно обсужу эту прекрасную новость с нежным цветком нашей семьи.
На мгновение замолчав, всё таким же ровным и приторным тоном добавил.
— А теперь скажите, что вы желаете получить в награду за спасение Стамбула?"
"Ответить мы не успели — за дверьми послышались встревоженные голоса, которые пробивались и сюда. Султан недовольно покосился в сторону в сторону входа и раздражённо поморщился.
Потом звякнул дарфон визиря. Зазвонил аппарат Курта Чаглара. И почти синхронно просигналили устройства у меня и Оболенского.
Теперь во взгляде правителя Порты появилось беспокойство. Мы же с князем переглянулись и потянулись за дарфонами.
* * *Первый сигнал защитной системы поступил десять минут назад. Искажение энергетического фона над поверхностью океана. Но это могло быть абсолютно чем угодно, потому человек занимающий место торговца в лавке со специями, не обратил на него никакого внимания.
Зато второй — о точно таком же искажении, но пришедший с куда более близкой линии наблюдения, заставил его подняться на ноги и неспешно закрыть лавку.
Торопиться, он смысла не видел — вероятность обнаружения была невелика, а привлекать внимание местных и нарушать созданный образ, он не желал. Марионетка десятилетиями вживалась в свою роль, чтобы он мог спокойно заменить её, приняв новый облик. Ни к чему портить столь филигранную работу одной неожиданной выходкой.
