Всё это создавало ощущение острой нехватки времени, будоражило разум и мешало думать. Даже боги, при определённых обстоятельствах способны волноваться.
Сейчас же, мысль использовать франкского патриция, казалась почти идеальной. Потому я потянул из кармана дарфон и отыскав нужный контакт, позвонил Наталье Волконской.
Пожилая смертная ответила сразу же. А услышав мою просьбу, изрядно удивилась. Тем не менее, согласилась оказать услугу — доверенные люди рода Волконских, которые имелись в Королевстве франков, найдут способ достать кровь родителей виконта так, чтобы это не вызвало подозрений.
Куда надёжнее было отправить кого-то из моей свиты. Но боюсь, они бы оказались слишком приметными. И если самих франков ещё можно как-то обвести вокруг пальца, то с соглядатаями самого Эшмуна так просто не получилось бы. Он наверняка заметит, если кто-то из моих людей вступит в контакт с семьёй Элье. А вот с Волконскими, будет не до конца понятно, для чего именно им понадобилась кровь. В конце концов, у князя Ладимира были свои собственные причины интересоваться родом виконта.
Я же огранить отправкой в качестве наблюдателя призрачного конструкта. Тем более, мы сейчас относительно недалеко от земель франков.
Когда я прервал звонок, заметил на себе заинтересованный взгляд Оболенского, который немедленно уточнил.
— Зачем тебе кровь этих бедолаг? Их и так, в чём только не обвиняли. А ты хочешь, в буквальном смысле, крови из них нацедить.
Я ответил сдержанной усмешкой.
— Пригодится, чтобы отыскать их сына.
Патриций сразу же стал серьёзнее. Подобрался на сиденье, приняв представительный вид.
— Он ещё жив?
Я пожал плечами.
— Хотелось бы в это верить. Если найдём его, то отыщем и того, кто всё это организовал.
Князь задумчиво хмыкнул. А я подумал, что если получится захватить Эшмуна живым, тот может превратиться в кладезь полезной информации. К тому же, он должен знать личность того Основателя, что пока ещё был жив. Если верить финикийцу, этого кукловода требовалось остановить.
Тогда как у меня не было ровным счётом никаких идей по поводу его поисков.
Оболенский молчал, поглядывая то в окно, то на сидящую напротив Найхву. Я же, наблюдая за картинкой, которую передавал Сандал, что всё ещё обшаривал окрестности музея, озвучил вопрос.
— Зачем было ехать в ресторан?
Ратибор не сразу понял, что обращаются именно к нему. А когда осознал, то удивлённо моргнул.
— Ну как же? Где ресторан, там и османы. Значит дуэль. Или сразу две.
