Плюс, Ратибор, который, как мне кажется, был немного опечален отсутствием пары.
Наличие «искр» позволяло удерживать каналы связи, невидимые для внутренней защиты крепости, так что я отправлял соратникам всю свежую информацию, которую получалось достать из сознаний тех, кто отключался под ударом плетения Агвира.
Спустя сорок минут мы с Найхвой оказались как раз около той самой столовой. Туда же подошёл Оболенский. Две оставшиеся пары продолжали обходить свои сектора, добираясь до тех немногих, кто ещё оставался в строю.
А вот Мьёльнир, к моему удивлению, не успевал. Слишком запутанными и сложными оказались управляющие контуры — спутник почти добился успеха, но никак не мог установить полный контроль.
По его собственным заверениям, времени требовалось не так много — от пяти до двадцати минут. Но обед уже подходил к концу и совсем скоро первые солдаты гарнизона потянутся на выход. После чего обнаружат отсутствие своих собратьев либо их обездвиженные тела, если смогут каким-то чудом сбросить пологи. Что закономерно закончится объявлением тревоги.
Вырубить их всех разом, возможности не было — у Агвира имелось всего одно подобное плетение, предназначенное для взятия пленных и действовало оно исключительно локально. Безусловно, мы могли попросту всех убить. Но в случае даже единичной смерти, артефакторная система немедленно сигналила о произошедшем, оповещая командование. Плюс, у каждого воина имелись личные артефакты, которые выполняли ту же самую задачу. Именно поэтому мы никого и не убивали — даже после взятия под полный контроль внутренних защитных систем, оставалась вероятность, что какой-то из сигналов пройдёт.
То есть просто затаиться и подождать, пока Мьёльнир справится со своей задачей, было нельзя.
В голове мелькнула мысль, что неплохо было бы тут всех ненадолго придержать — со временем обеда нам крупно повезло и усложнять себе жизнь не хотелось. Накрыть всех в одном месте, стало бы максимально быстрым решением вопроса. А в следующий момент рядом оказался призрачный Сандал. Тоже прикрытый пологом невидимости, который скрывал нас от любых взглядов извне, позволяя при этом видеть друг друга.
А ещё весьма довольный собой — я отлично чувствовал эмоции дракона.
Крылатый спутник был вынужден серьёзно ужаться в размерах, чтобы комфортно себя чувствовать в коридорах крепости. Но даже так, он был в несколько раз крупнее, чем раньше. Поэтому призрачный перстень, который он мне бросил, я заметил только в полёте — слишком он тот был мал на фоне дракона.
