Чужой крик пришёл вместе с волной эманаций боли, которая затопила окрестности. Следом я почувствовал отзвук выплеска силы. А потом пришло ощущения покоя. Настолько внезапное, что я не сразу понял — твари, что только что рвали мою оболочку, прекратили атаку. Вместо этого они метались из стороны в сторону, скуля и излучая страх.
Вот оно что. Внешний контроль. Поддерживаемый через изменённую структуру их сознания. Как только исчез управляющий центр, пропала и агрессия.
Я направил силу на собственную оболочку, восстанавливая её и приводя в порядок.
После чего огляделся.
Горы вокруг больше не было. По крайней мере в её прежнем виде — технически, она всё ещё имелась. В формате громадной груды перекрошенного камня, что лежала внизу. Сам я стоял на каменной плите, которую всё это время поддерживал Мьёльнир. А вдалеке корчились два сгустка концентрированной силы, объятые пламенем.
Не успел я среагировать, убрав огонь и попытавшись разобраться, кто именно передо мной находится, как тело пронизало ощущение вливающейся трофейной мощи — один из этой пары только что погиб.
Спустя секунду ударил и второй поток. К счастью, оба они сопровождались и образами из памяти погибших, что позволило хотя бы немного разобраться в ситуации.
Первый вполне предсказуемо оказался Лаптевым. Вот только выудить из его памяти вышло совсем немного. Да, патриций вполне ожидаемо явился сюда в поисках силы. Рассчитывал отыскать союзников для борьбы со мной, либо обнаружить что-то вроде древнего артефакта, чью мощь можно будет позаимствовать.
Вместо этого оказался в ловушке. По сути, с ним произошло то же самое, что и со всеми жертвами. Только на этот раз сущность, которая использовала полученные разумы в качестве своего рода ресурса, сочла иномирца ценным призом. Настолько, что позволила ему сохранить автономию и отправила в бой вместо себя.
Вот с ней самой, всё было куда интереснее. Громадный поток ярких образов и воспоминаний, которые катились настоящим валом. Мощным и не дающим толком оценить ситуацию.
Но с этим проблемы не было — отсмотреть информацию я мог и после.
Тем не менее, часть образов я хотя бы частично, но улавливал. Перед внутренним взором проносилась нарезка из отдельных моментов, которые хранились в памяти убитой сущности. И когда очередной из них ненадолго задержался, это заставило меня невольно вздрогнуть от ужаса.
Я потянулся к уже улетевшей части воспоминания, остановил её и раскрыл, вглядываясь в изображения. После чего задрожал вновь.
