Чуть слышно хлопнул по столу.
— Все смочили горло? Возвращаемся к вопросу про выделение людей на Пагоду. Почему это прошло мимо меня?
Дарсов Седой чуть не сбил меня с настроя, толкнув ко мне мысль:
— Да. Да, вот так. Строже голос и взгляд. Гляди чуть исподлобья, чтобы виновный сразу понимал, насколько ты недоволен, молодой глава.
Я снова потёр бровь и ожёг взглядом исподлобья самого Седого.
Конца этого то ли совещания главы семьи со своими старейшинами, то ли хорошо замаскированного урока старейшин своему главе, я едва дождался, уже совершенно не уверенный в том, что от меня хоть что-то там пытались скрыть или забыли сообщить.
Скорее уж, я уверился в том, что эти притворяющиеся иногда тупыми джейрами старейшины, советники и вечно бродящие рядом давно неСедые Клинки, заготовили в жизни семьи и города десятки таких ловушек для меня. И по истечении месяца или двух начнут ещё и тыкать меня в них носом, указывая на то, что я пропустил.
Пожалуй, мне нужно немного или много отдохнуть от их лиц и голосов.
Иначе я начну выискивать во всём двойное дно. Не то чтобы я так уж верю в свою гениальность, как главы Сломанного Клинка, но и крутить в голове мысли, сколько скрытых уроков я пропускаю каждый день — занятие не из приятных.
Поэтому в сгущающихся над городом тенях, я двинул к зданию нашей Школы.
С ней в ту первую, памятную ночь, первую ночь жизни семьи Сломанного Клинка в городе Истоке тоже было гораздо больше проблем, чем я ожидал.
Нет, в чём-то я полностью угадал, например, с тем, что почти десяток самых отчаянных подопечных Зеленорукого нам придётся ловить по улицам, но главное то, о чём я даже не подумал."
"О том, что в городе, который расположен высоко в горах, почти у подножия ледников, в городе, в котором без формаций Древних ничего не росло, было чуть прохладно для Предводителей в шёлковых халатах, а вот для Закалок здесь царил пробирающий до костей холод.
Как-то я быстро позабыл, насколько Мастера выносливей Воинов, насколько Воины крепче Закалок, и почему этап Закалки именно так и называется.
Не только потому, что на нём закаливают меридианы, но и потому, что закаливают само тело, делая его крепче, выносливей, невосприимчивей к жаре и сухости Пустошей. Или к холоду и пустому воздуху гор.
Так что да, был в ту ночь костёр, огромный, жаркий, к которому жались все эти дети, юноши и девушки, принятые мной в семью с улиц города Пяти Ветров.
