Вашей дыре уже оказана честь принять у себя два таланта сильнейшего клана Пояса, а вы ещё и кривите рожу? Вы должны быть счастливы, что я вообще посетил вас, а вы ещё и денег требуете за эту милость?
В тридцати шагах от нас, в соседнем зале, отделённом всего лишь лёгкой, почти прозрачной занавеской, звериного вида мужик медленно встал, смахнул с халата вино и какую-то зелень, а затем с расстановкой произнёс:
— Сопляк, ты, похоже, первый раз вырвался из-под крылышка родителей и защитников? Кто дал тебе право так вести себя? Оскорблять заведение, гостей и город… Думаешь, если десять раз громко выкрикнешь своё имя, оно защитит тебя?
— Ты ещё кто такой? — я нахмурился, оглядывая его, отмахнулся.
— не до тебя пока. Сейчас поставлю на место этого слугу, затем займусь тобой. Стой и жди.
Через миг мне пришлось выбросить в сторону руку, принимая на ладонь удар кулака.
— Понятно, — процедил я и снова повернул голову, встречаясь взглядом со звероватого вида мужиком, который использовал технику движения, чтобы добраться до меня, распоров по пути занавесь-стену.
— Что же, тогда я объясню каждому в этой вонючей забегаловке, где его место. Твоё — на улице!
Выкрикнув это, я вернул мужику удар. Он тоже принял его на ладонь, а вот с Опорой у него что-то не сложилось, и я отбросил его от себя, заставив его пробороздить по полу сапогами.
С усмешкой ткнул пальцем в испорченные доски и заявил:
— Этот ремонт за твой счёт.
В ответ мужик зажёг под ногами земную технику.
Через двести вдохов ни на одном из этажей не осталось ни одного смельчака, кто бы хотел нас утихомирить.
Мы с Рейкой с самого начала не стеснялись, а уж когда к веселью присоединилась охрана этого места…
Лязг стали и глухие удары кулаков перекрывались треском дерева и оглушительными звуками разлетающихся обломков, отрывистые команды охраны сменялись воплями боли. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным пылью и запахом горелого дерева, смешанным с железной ноткой свежей крови и фруктовой от пролитого вина.
Я увернулся от удара и выбросил руку, просто и незамысловато выпуская волну духовной силы.
Она ударила в стену, выбивая из неё щепки, которые разлетелись во все стороны, словно град. В стороне, за очередной полупрозрачной занавеской с треском рухнула перегородка, открыв вид на разбитые полки и перепуганных служанок, торопящихся скрыться в каких-то узких проходах. Одна из них при виде меня сорвалась на визг, который не стих, даже когда остальные волоком потащили её прочь.
