Я отвёл руку в сторону и уже через миг сжал пальцы на лакированной древесине.
Изард поджал губы и процедил:
— Сумеем ли мы добраться до самой игры или я вышвырну тебя из города раньше?
Спину укололо незримой сталью, всего на миг, но явственно, а это означало, что дух вновь разъярился настолько, что допустил мысль о моём убийстве. Я напрягся, лихорадочно пытаясь понять, что не так, осторожно произнёс:
— Этот цинь мне достался трофеем в Первом поясе, он не очень хорош, но…
— Сам вижу, что он сделан рукой какого-то подмастерья, не более, — оборвал меня Изард.
— Но разве это даёт тебе повод так презрительно относиться к труду этого человека?
Я в изумлении распахнул глаза. Чего?
— Урок первый! — голос Изарда звенел струной, заставляя подаваться вперёд, чтобы встретить эти сотрясающие тело удары и не упасть. — Музыкант должен уважать свой инструмент, ценить его, считать его более дорогим, чем… чем… В твоём случае, более дорогим и ценным, чем твоё любимое оружие.
Невозможно постичь мастерство игры, презирая инструмент, на котором играешь.
Под требовательным взглядом Изарда я склонил голову:
— Я понял, старший.
— Что ты понял⁈ — только Опора позволила мне остаться на месте, а не быть сметённым гневом духа. — Что ты понял, если продолжаешь так пренебрежительно держать цинь? Двумя руками, бестолочь, двумя руками возьми его! Перестань хватать за струны!
Я поспешно перехватил цинь, держа его теперь на двух руках, словно ребёнка, и исподлобья, тайком поглядывая на Изарда, чьё лицо было искажено в гримасе злости, а волосы шевелились, словно тончайшие змеи, только шипения не хватало для полноты картины.
— Доберёмся ли мы оба до конца даже первого урока? — вместо своих волос зашипел сам дух, — Или, может быть, я прибью такого нерадивого ученика своими руками? А может, я быстрей лопну от злости? Что молчишь?
— Не знаю, что сказать, старший.
— Скажи мне ещё раз, что это за цинь и кто его сделал. И не разочаровывай меня, Наследник и держатель договора, сделай вывод из того, что я только что тебе сказал.
Дарсов дух! Взгляд, впрочем, я предпочёл упереть в пол, чтобы хоть так скрыть охватившую меня злость. Он что, решил воплотить в себя все самые худшие черты моих старейшин? Это ещё хуже, чем назвать самую главную ошибку и три менее главных.
