Главное, чтобы вы хоть немного понимали во всех делах семьи, знали хотя бы основы.
Я вздохнул. А что, если я как раз не прочь заняться самыми-самыми основами и этим самым глупым? Что, если я хочу вырезать блоки, затем брать их, прижимать к груди, ощущая их приятную тяжесть, тащить к яме фундамента и укладывать их туда, один за одним, одним за одним с утра до ночи?
Прошлую стену мне очень нравилось строить. Тем более, тогда мне приходилось скрывать свою силу, и саманные кирпичи я не таскал. Здесь же ничего скрывать из своей силы не придётся.
Напротив, придётся догонять настоящих умельцев, которые знают особые, небоевые техники, с помощью которых обрабатывают камни. Вот это было бы стоящее занятие для собирателя камней из Нулевого — научиться эти самые камни дробить, резать, полировать и сплавлять друг с другом.
— Глава?
Я покосился на Бахара и предпочёл не говорить ему о своём желании. Последние недели мне буквально плешь проели с нравоучениями о том, как должен вести себя глава семьи, как говорить, о чём думать, к чему готовиться и прочее.
Когда я последний раз пытался вновь пошутить о своём прошлом собирателя камней, то на мне в тот же миг скрестилось столько недовольных взглядов… Зеленорукий же процедил, что есть время собирать камни, а есть время управлять семьёй.
В чём-то он, конечно, прав. Я сам выбрал этот путь, и вполне неплохо повеселился на пути к этому месту и этому дню. Успел даже побывать настоящим, полноценным искателем Пятого пояса. Жалеть не о чем.
С этой, всё же немного грустной мыслью я сделал шаг назад от края ямы и велел Бахару:
— Веди к этому мастеру камня.
Где он?
Бахар скривился:
— Где он сейчас может быть? Где сильнее всего кричат на стройке, там и он.
Я ухмыльнулся и двинулся на шум недовольных голосов, к небольшой толпе, что была левей нас на полторы сотни шагов. Справа вроде не шумят, значит, по словам Бахара, мастера там нет. А в этой стороне ещё и пыли больше всего, значит — работают.
Правда, нас давно заметили, и шум спора стих буквально через десять моих шагов.
Так что, когда мы подошли, то никто давно не шумел, не ругался, зато дружно склонились в приветствии:
— Глава!
Затем буквально ринулись в работу, перед нами остался лишь один, уже с сединой на висках мужчина. Тот самый, единственный в Ордене Небесного Меча, вернее, в доставшейся мне части, идущий, который занимался в ней не искательством, не битвами с сектантами и големами, не алхимией или формациями, а камнем и строительством.
