Это что, то самое озеро, про которое ты постоянно упоминаешь за вином? Озеро в глубине Поля Битвы, возле которого ты принял новую дорогу своего Ордена и пошёл за нашим господином слуг, убийц, калек и отвергнутых? Тайный закуток Ордена посреди Поля Битвы? Мы идём за наглым Красноволосым?
— Хорошая попытка, Травер, — усмехнулся Седой. — Но нет, до верного ответа ты не додумался. Принять это болото за озеро?
С этими словами Седой выплеснул из себя духовную силу, без всякого Указа умерщвляя всевозможную мелочь в воде вокруг нас.
Жуки и пиявки решили попробовать плоти Властелинов? Я усмехнулся, Седой тоже:
— Ну ты даёшь, тугодум, — азартно предложил. — Давай ещё раз.
На самом деле у меня было не так много возможностей для перехода из Истока. Я и знал лишь три подходящих мне точки Массивов Пути, но точно не потащил бы Седого в земли Итреи, а Павильон Познания Седьмого Мудреца, как всегда, оказался закрыт для перехода. Это, правда, ни о чём не говорило. Порядок мог остаться прежним, а вот хозяин смениться.
Пересмешник отрезал:
— Раз не угадал с первого раза, то дальше гадать нет смысла.
Седой самодовольно заявил:
— Это Второй пояс, — обернулся ко мне и спросил. — Верно, молодой глава?
— Что⁈ — Пересмешник тоже впился в меня взглядом. — Как Второй пояс?
Не дождавшись от меня ответа, он принялся озираться, то и дело щурясь и глубоко втягивая воздух носом. Сейчас он, как никогда, напоминал зверя, которым я его именовал.
Наконец, он потрясённо выдохнул:
— Да. Скудность силы Неба, слабые Звери и люди, нет никаких сомнений, что это Второй пояс, — снова повернулся ко мне, покачал головой и с каким-то непередаваемым взглядом выдохнул.
— Оказывается, господин потерявших надежду, ты мог расплатиться со мной сразу.
Я прищурился и спросил то, что мне показалось важней сейчас:
— Люди?
Неужели путь возвращения повторится полностью?
Пересмешник вытянул руку и успокоил меня, сам того не подозревая:
— Там, далеко. Всего лишь Воин.
Далеко? Насколько далеко может отыскать Воина Властелин, если я, даже зная направление, не могу его отыскать?
Как всегда, мои вопросы лишь множились, я не успел спросить у Пересмешника, что он подразумевает под расплатой, а с языка уже просится совсем другой вопрос.
Важный, старый, отдающий в сердце неожиданной болью.
— Скажи-ка, Пересмешник, — я глянул в сторону, — и ты Седой. Представьте, что два дня назад в эти леса сбежал отряд. Они бегут быстро, прячут следы, петляют, но они всего лишь Мастера и Воины.
