— Нужно распорядиться о напитках и прочем, сейчас я…
Меня аж перекосило от этих напитков, и я торопливо вскинул руку:
— Нет-нет-нет, магистр Хорит. Ничего не надо. Мы обойдёмся своим.
Насчёт долгого разговора я ничуть не ошибся, скорее даже недооценил, ведь я не просто рассказывал, но и отвечал на множество вопросов магистра Хорита.
— Так, значит, распущен, не означает — исчез?
В этот раз ответил Седой:
— Мы были юношами, старый магистр. Резкими на мнение и действие. Мы не хотели исчезать и становиться никем.
Мы изо всех сил пытались сохранить то, частью чего были, и даже повеление Императора мало что для нас значило.
…
— Я и не рассчитывал, что медальон сослужит такую службу, — задумчиво произнёс магистр Хорит.
— Зачем вы вообще отдали его мне, магистр? — задал я вопрос, который давно не давал мне покоя. — И зачем вписали в него меня — преемником? Молча? Ничего не сказав.
Магистр Хорит тяжело вздохнул и на глазах постарел, осунулся:
— В тот день на Арене я увидел, как близки мы к краху. Увидел, как наши враги легко обходят законы и правила Пояса при полном попустительстве тех, кто должен контролировать их соблюдение.
Вмешательство Стража ничего не меняло. Стражи редко приходят по своему желанию, а грозить их жетоном каждый день… Смешно, — искривил губы магистр Хорит. — Я просто не хотел, чтобы символ власти попал в руки Дизир, когда мы тоже окажемся… распущены. Я просто хотел, чтобы от нас уцелело хоть что-то.
Это был не тот ответ, которого я ждал, но уж лучше…
Взгляд магистра Хорита прояснился, он выпрямил спину и твёрдо сказал:
— В тот день я вручил судьбу Ордена в руки Неба.
Как показала жизнь — ничего лучше я не смог бы придумать за всю свою жизнь.
У меня по спине пробежала дрожь. Не та, что бывает от Прозрения и холода его стали, а другая, дерущая не холодом, а жгучим морозом.
Магистр Хорит же не замолкал:
— Кто ещё сумел бы стать магистром главного Ордена? Кто ещё сумел бы вернуться в Тюремный пояс, невзирая на запреты и невозможность подобного?
Я сглотнул ком и глухо возразил:
— Магистр Хорит, вы меня перехваливаете.
Это лишь случайная возможность, за которую я ухватился.
— Но эта возможность тебе выпала, не так ли? Тебе, не кому-то другому.
В разговор, спасая меня, вмешался Седой:
— А вы очень мудры, старый магистр.
— Возраст, знаешь ли, — усмехнулся тот в ответ и закашлялся, услышал следующие слова Седого.
— Так-то мы, возможно, равны годами, старый магистр, но мудрость меня не нагнала вместе с ними.
