А я все не мог поверить, что жизнь налаживается. Маму прооперируют, вот тогда и выдохну. Лягу на берегу и буду сутки пускать пузыри.
Энергия в Наташке так и бурлила, она убегала вперед, не замечая того, дожидалась меня, мы некоторое время шли вместе, потом она снова убегала.
На базу мы с Наташей пришли без пяти семь. Все уже собрались, даже Борис появился — думал, он прогуляет. Не было только Алисы. Наташа ошиблась насчет ее любви ко мне, я не сработал магнитом.
Друзья бросились пожимать мне руку, даже свой парень Гаечка.
Сжав ее ладонь, я спросил:
— Ты не знаешь, почему нет Алисы?
Девушка вырвала руку, словно я сказал что-то оскорбительное, и резко ответила:
— Мы не особо дружим. Ходила, перестала… бывает. Сломалась, тяжело ведь.
— Мне она показалась заинтересованной, — разделил мои опасения Илья. — Не подумал бы, что она бросит тренировки.
— Маньяк, — вспомнила враз побледневшая Наташка и передернула плечами.
— Ну что сразу маньяк, — сказал Илья. — Вдруг она просто заболела?
Наташка задумалась, вперившись в пустоту, обхватила себя руками и пробормотала:
— Давайте к ней сходим, узнаем? — Она обратилась к Гаечке: — Саш, ты знаешь, где она живет?
— Тут в общаге.
У нее на двери нет номера. Да болеет она просто, ничего страшного!"
"Я решил разрядить напряжение, расстегнул рюкзак, сперва выложил две пары боксерских перчаток — парни сразу забыли про маньяка, принялись их примерять. Затем я каждому, включая Наташку и Бориса, выдал по «Сникерсу». Остался только тот, что был для Алисы.
Когда волна восторга схлынула, все получили по «Терминатору» и забыли про Алису, но я напомнил:
— Давайте сейчас позанимаемся, а потом зайдем к Алисе? В море окунемся — и к ней? Все равно почти по пути.
Глава 24
Непутевая мать
Помнится, кто-то из знакомых, обчитавшийся в девяностые «Спид-Инфо», говорил, что вода забирает негатив. Типа разозлился — помойся. Расстроился — помойся. Вот если устал — помойся, согласен. Вот так нырнул в море после тяжелого рабочего дня — и чистый кайф! Кажется, что жизнь наладилась.
Нырнуть. Еще раз нырнуть, кувыркнуться под водой, плеснуть ногой и смотреть, как, золотые в свете заката, вверх всплывают пузыри.
И нет круговерти перед глазами — сумок, людей, купюр, красно-белых пачек кофе. И не болеет мама опасным недугом. И не пропала соседская девочка. И не надо мне все это разруливать. В этот самый момент — не надо, а потому хочется его длить, длить и длить.
