Вопли я услышал издали, они перекрывали даже рокот речки. Голос у бабки был хриплым, низким, и казалось, что это звучит не человек, а кто-то заживо раздирает ворону. Многочисленные собаки на ее выкрики отвечали заливистым лаем.
Видимо, недавно приехала бабка и еще не выдохлась. Внук, видимо, отвечал спокойно, и ее разбирало все больше и больше. По мере приближения, я начал различать отдельные слова: «…неблагодарный», «в гроб…», «умру…», «…виноват…» Из контекста было ясно, что бабка внуку предъявляет: я тебе лучшие годы жизни отдала, недоедала, недосыпала, а ты вырос — тварью неблагодарной…
— Бандиты! — донеслось до моих ушей.
Это, вероятно, о нас. Неблагоразумно встревать в разборки, потому я встал под инжиром, роняющим капли недавнего дождя, и принялся ждать, пока бабка Тимофея иссякнет. Громыхала речка, превратившаяся в бурный поток, синицы звенели о наступлении осени.
Бабка все орала, Тимофей огрызался все громче — похоже, ссора достигла апогея и пошла на спад, голоса стихали, и теперь было слышно бормотание Тимофея, но вскоре и он смолк.
Пора?
По листьям затарабанил дождь, придавая мне ускорение. Я миновал три огороженные дачи и один пустующий участок, примыкающий к домику Тима, и позвал:
— Тимофей? Ты там как? Встретил бабушку?
Дождь все усиливался, Тим прошлепал к калитке и открыл ее.
— Ярится? — спросил я одними губами.
— На меня. Про тебя я сказал, что это ты заставил меня позвонить. Вроде прониклась, видит в тебе союзника, а я типа на тебя злюсь.
Круто он придумал! Не ожидал от недавнего тюфяка такой гибкости мышления.
— Молодец! Расклад понятен.
Я вошел во двор и покатил Карпа к беседке, куда повел Тимофей. Ночью я толком не рассмотрел, что здесь и как. Бабушка распластала телеса на старом диване, изображая фрау, упавшую в обморок. На старом столе, застеленной клеенкой, стоял кувшин с водой, стакан воды и валялись пузырьки успокоительного.
— Здравствуйте, — поприветствовал ее я, а Тим проворчал:
— Вот, встретились, убедился? Доволен?
Это он правильно решил мне подыграть.
Бабка открыла один глаз, села.
— Здравствуй. Павлик, да?
Я кивнул.
— Спасибо, что образумил моего остолопа.
Я пожал плечами и сразу перешел к делу:
— Вы собираетесь продавать дачу?
— Во тебе, — Тим сунул мне под нос кукиш, — а не моя дача! У тебя своя есть!
— За сколько? — уточнил я.
— Пятьсот долларов, — ответила бабка, и я чуть не подпрыгнул от радости. — Ты правда хочешь ее купить?
В ее голосе читались сомнения.
