"
"— Скорее проголодается, но ничего с ним не случится за такое время, — утешила его Наташка. — Он без еды несколько суток провел и выжил. А тут только пять часов потерпеть.
Одевшись, я побежал к шелковице, поглядывая на белые тучи, нависшие над горами. Все-таки память не подвела, никакой бури на каникулах не было. Будет со дня на день. Я хорошо это запомнил, потому что мне так не нравилось ходить в школу, что дополнительная неделя выходных была за счастье. Тогда, помнится, я взял в библиотеке Стругацких, «Отель…», «Пикник…» и «Трудно быть богом» и провел несколько дней в выдуманных мирах, а не среди гопоты, которая на меня охотилась.
Подумать только! В этой реальности мы с Чумой дружим! А Барик сам от меня шарахается.
У шелковицы были только Памфилов и Алиса с Гаечкой. Увидев меня, Ден возбудился. Ринулся навстречу и крикнул, выпучив глаза:
— Писят!
— А-ха-ха — писят! — хохотнула Алиса.
— Писят — глагол, — скаламбурила Гаечка, девчонки покатились со смеху, а я не понял, о чем они.
— Пятьдесят два килограмма хурмы! — отчитался Ден и протянул руку. — Десять тысяч гони!
Я отодвинул его руку.
— Склад еще забит. Тебе есть где хранить ящики? Дня через три заберу.
— На балконе пока, — погрустнел Ден. — Так возьмешь, нет? Я тоже хочу акций купить, которые ты нагреб. У меня уже две! А у тебя чуйка на капусту. — Он принялся танцевать и петь: — Посмотри на меня! Делай, как я! Делай, как… ты. Куплю себе косуху! А еще это… У «МММ» еще один пункт продажи открылся! Там же, недалеко от рынка!
— Ну конечно возьму хурму.
Но не сейчас же. С водителем надо договориться к тому же, — обнадежил его я — вроде повеселел Денчик.
Приехал автобус, выпустил порцию школьников, и подошли Димоны, Рамиль, Мановар, который окончательно прибился к нашей стае. С другой стороны пожаловали Каретниковы и Лихолетова.
Мой слух уловил знакомый рокот мотора — точь-в точь, как у Карпа, и по дороге мимо Лялиной, направляющейся к школе, пронесся Каюк на мопеде.
Еще раз пронесся, завернул к нам похвастаться. Теперь все внимание было его.
— Заработал! — гордо выпятил грудь он. — Это мне за «четверки» в четверти.
Я остудил его пыл:
— Юр. Как думаешь, почему я в школу на мопеде не езжу?
— Тебе близко! — улыбнулся он, спешиваясь.
— Потому что… А давай ты сам ответишь. Где ты оставишь мопед, пока будешь на уроках?
Каюк наморщил лоб и приоткрыл рот, будто бы стравливая давление, которое мешало ему соображать.
