Желткова, ссутулившись, так и осталась стоять, все еще ожидая тычков, затрещин, подколок. Памфилов открыл было рот, но передумал ее драконить. Подскочил ко мне.
— Вшивая в тебя втрескалась. Фу-у-у."
"— Ну не наоборот же, — парировал я. — Мне не нравится, когда бьют тех, кто не может ответить. Пусть живет, не трогайте ее. Представьте, что ее нет.
— Но она угарная! — возразил Кабанов. — Скажи еще, что с Карася нельзя ржать.
— А ты с меня ржи, — предложил я, ухмыльнувшись.
Кабанов потряс головой.
— Не-е-е.
Ты не угарный.
— И ответить могу так, что мало не покажется. В этом и дело.
Возразить было нечего, мы молча поднялись в кабинет географии, где уже ждала модная и прекрасная Карина Сванидзе, свергнутая с пьедестала обожания Инной, и парни уже так отчаянно не соревновались за ее внимание.
Обеспеченная. Муж — грузин. Интересно, какое место он занимает в преступной иерархии и насколько близок к Гоги Чиковани?
На географии мы поговорили о роли, значении и развитии машиностроения.
Записали домашнее задание и отправились на литературу к Вере Ивановне, заполнили открытый кабинет, где дежурные седьмого «А» лихорадочно вытирали с доски. Тема сегодняшнего урока — «Собачье сердце».
Воспользовавшись тем, что учительницы нет, Плям извалял в меловой крошке тряпку и кинул в Карася.
— Сиф!
Карась после моего внушения стал гордым, имеющим мнение, потому не стерпел и погнался с этой тряпкой за Плямом, перепрыгивающим через парты с диким визгом. Он едва не сшиб Веру Ивановну, вошедшую в кабинет, и тряпка пролетела в нескольких сантиметрах от ее головы.
Но вместо истерики и ора, она посмотрела на Карася, растерянно хлопающего выпученными глазами, и громко произнесла слова, дополняющие тему урока:
— Надо же. Не думала, что профессор еще проводит свои эксперименты. — Она оглянулась на дверь, куда убежал Плям. — Причем массово.
Мы с Барановой засмеялись одновременно, Янка смолкла, я продолжил улыбаться. Илья свел брови у переносицы, выстроил логическую цепочку и тоже улыбнулся.
С промедлением засмеялась Гаечка, Заячковская — просто за компанию. Видя, что класс не понял шутку, Вера Ивановна объяснила:
— Сразу видно, кто читал «Собачье сердце». Профессор — это кто? Как его зовут?
— Преображенский! — радостно откликнулся Памфилов.
— Что он сделал? — подсказала учительница.
До Памфилова дошло, он рассмеялся, указал на Карася и воскликнул:
— Абыр валг! Абыр валг!
Вот теперь класс грянул дружным хохотом.
