Врач от бога

 – В этом нет ничего постыдного…

– Если бы вы знали, – прохрипел он, – как часто…

– Как часто – что? – спросила я, потому что он снова замолчал, а мне надо было держать его в сознании.

– Как часто… я говорил то же самое другим… – с трудом закончил он.

– Зачем вы это говорили? – продолжала я поддерживать беседу, туго бинтуя его лодыжку. – Ведь у вас были обезболивающие препараты?

Он снова издал булькающий звук.

– Это – если повезет… А обычно – полбутылки водки или чашка медицинского спирта внутрь и жгут в зубы!

И тут я поняла, что, находясь на грани сознания, Лицкявичус говорит о войне – о том, как он вынужден был проводить операции под аккомпанемент рвущихся снарядов и стрекота автоматов, в полевой палатке, не всегда имея нужные медикаменты и даже хирургические инструменты.

Я читала об этом в его книге, но тогда это была для меня всего лишь увлекательная история, скорее художественная литература, а не реальный опыт.

Стоп! Водка? Здесь же точно должно быть что-то подобное. Да, электричества нет, но для хранения спиртного вовсе не требуется холодильника! Я прошла на маленькую кухню, оборудованную всем необходимым – электроплиткой, кофеваркой, микроволновкой и электрочайником. К сожалению, ничем из этого воспользоваться я не могла, а ведь просто умирала по чашке горячего кофе! Пошарив в шкафах, я быстро обнаружила то, что искала, – маленькие бутылочки с водкой, коньяком и настойкой.

Просто удивительно, как их оставили здесь, ведь любой, в сущности, мог проникнуть на территорию и забраться в шкаф! Можно считать, нам просто повезло, хотя я бы решила, что нам повезло еще больше, если бы охрана не испугалась плохой погоды и застукала нас. В этом случае, по крайней мере, можно было ожидать помощи и доставки в ближайшее медицинское учреждение.

Вернувшись в гостиную, я спросила:

– «Наполеон», «Абсолют» или настойку «На березовых бруньках»?

– Наплевать! – простонал Лицкявичус.

 – Что угодно!

Я выставила на журнальный столик свой «улов». Он схватил первую попавшуюся бутылочку и, откупорив ее трясущимися руками, жадно припал к горлышку. Прикончив «Наполеон», Лицкявичус откинулся на подушки.

– Вам бы тоже не помешало выпить, – сказал он. – Вы вся дрожите!

У меня и в самом деле онемели от холода руки, но крепкие напитки я всегда недолюбливала.