Врач от бога

Наверное, нужно было тормошить Лицкявичуса и не давать ему спать, но у меня ни на что не осталось больше сил. Какая-то мысль – одна-единственная – все еще металась у меня в голове, долбя в виски и затылок, но я никак не могла ее оформить, а потому решила, что бесполезно сопротивляться сну – все равно его не одолеть…

Мне снился странный сон. Я шла по берегу океана на Бали. Не знаю, почему я решила, что это – именно он. Просто знала наверняка. Прибой лизал мои голые ноги, а в волосах играл ветер. Вокруг висела густая завеса серебристого тумана, и я ничего не видела дальше полуметра, но отчего-то чувствовала невероятное умиротворение.

Впереди замаячил чей-то размытый силуэт. Он приближался, и постепенно я различила тонкую, почти невесомую женскую фигуру, тоже бредущую в полосе прибоя. Ее лицо по мере приближения становилось все четче, и наконец я узнала лицо своей подруги. Она улыбнулась мне, как будто у нее все хорошо, как будто она находилась именно там, где хотела.

– Лида! – воскликнула я. Мне хотелось так много ей сказать, о многом спросить, но язык будто приклеился к небу, и я только молча протянула к ней руку.

Лида повторила мой жест, и наши пальцы сплелись. Как ни странно, ее кожа оказалась мягкой и теплой на ощупь, как у живого человека. Другой рукой она указывала куда-то за своей спиной. Я напрягала зрение, пытаясь разглядеть, что же Лида хочет мне показать, но не различала ничего, кроме тумана. Вдруг он начал рассеиваться: плотная пелена превратилась в легкую дымку, которая, в свою очередь, стала распадаться на серебристый дождик, и сквозь него откуда-то пробивался яркий свет. Он становился все ярче, ярче, и вот я уже вынужденно сощурилась, потому что не смогла выносить этого сияния, бьющего прямо в глаза. Свет стал оформляться, и я уже видела две огромные и пару маленьких фар «Хаммера», надвигающегося на меня из ниоткуда…

Я резко подняла веки и тут же зажмурилась, потому что свет, лившийся из широко распахнутой двери, резал глаза. Осторожно приоткрыв один глаз, я увидела две размытые фигуры в дверном проеме – одну высокую и худую, и вторую – маленькую и хрупкую.

Где-то позади них, кажется, маячила еще и третья.

– Вот это да! – раздался низкий голос, от которого, как мне показалось, задрожали стекла в рамах. – Да тут пьяный притон, не иначе!

Высокая фигура сделала несколько шагов вперед, и я поняла, что знаю этого человека, однако в голове стоял туман – примерно такой же, как в моем сне, который я еще смутно помнила.