Как говорится, хочешь зацепить высокопоставленного чиновника, копай среди родных и близких: кто-то квартирку прикупил на «нетрудовые доходы», кто-то в офшорный банк перевел сумму, на которую родственнику пришлось бы пахать не одну, а тридцать три жизни – при условии, что работать он будет честно. Но все это не имеет значения, потому что, кому бы ни было выгодно опорочить производителей «Виталайфа», смерть трех человек (а вернее, уже четырех, включая Лиду!) является неопровержимым фактом. И если «Виталайф» тут совершенно ни при чем, то совпадение получается из разряда фантастических!
На работе я забываю обо всем на свете, потому что обычно у меня редко выдается свободная минутка между операциями.
Когда же это все-таки происходит, я стараюсь немного расслабиться – выпить кофе, почитать журнал или просто тупо посидеть на крыше больницы, особенно в хорошую погоду, и позагорать. Когда я на операции, то никогда не беру с собой мобильник и перевожу его в вибрационный режим. Все мои близкие в курсе, что звонить мне в рабочие часы не стоит.
Те же, кто очень хочет до меня добраться, могут сделать это и в другое время или, по крайней мере, ограничиться SMS. Две операции проводил Олег, ассистировал Паша Бойко. С некоторых пор Шилов продвигал парнишку, и я не сомневалась, что тот скоро получит лицензию на проведение операций по эндопротезированию – разумеется, только после того, как окончит ординатуру.
Я обожаю работать с Олегом – и не только потому, что мы любовники: Шилов в операционной – бог, и с этим согласны все, кто его знает.
Паша смотрит на него как на высшее существо, ходит за ним, словно тень, и готов выполнять любые распоряжения Олега. Если бы Шилов был похож на Роберта, то пользовался бы этой собачьей преданностью, и Паша, вместо того чтобы оперировать, без конца варил бы ему кофе и выполнял функции курьера.
По окончании последней операции я вернулась в ординаторскую в свое отделение и упала на диван – благо он оказался свободен, потому что я появилась позже остальных.
Часы показывали половину пятого, и я вполне могла отправляться домой, но решила немного отдохнуть и проверить свои звонки и послания. Оно было всего одно – почти четыре часа назад – от Лицкявичуса. «Если хотите знать новости – по тому же адресу в 21.00». И все! Как и в первый раз, он не интересовался, удобно ли мне прийти именно в это время, и само написание цифры – 21.00 – казалось, не допускало и мысли об опоздании.
