Врач. Спаси нашу дочь

Единственное, что изменилось с нашей последней встречи, – борода. Раньше он был гладко выбрит, а теперь носит бороду явно после руки мастера.

В голове стучит: “Беги, Яна”, но так и продолжаю стоять на месте. Я просто не ожидала, не готовилась и теперь не знаю, как себя вести, потому что с Сашей и теперь я мама, а не простая студентка без роду и племени.

Кажется, будто воздух сгущается, и мы так и стоим друг напротив друга несколько секунд.

Холодов первым приходит в себя, я вижу на его лице неприкрытое раздражение.

Поджимает губы, едва заметно его брови поднимаются, длинные черные ресницы отдают тени, и в каждом миллиметре презрение. Ко мне.

Ну конечно, какая еще реакция должна быть у моего бывшего мужа на ту, которую когда-то он выгнал взашей из дома? Я ведь его предала. Так он думает.

– Адресом ошиблась?

Жар мгновенно приливает к щекам, его цепкий взгляд буквально скользит по мне, словно раздевает, а у меня почему-то слезы подкатывают, вот только я больше не та девочка девятнадцатилетняя. Прошли годы, я должна быть сильнее, должна.

– Мы к Романову. Не к тебе. Ты подменяешь в его клинике?

– Это он меня подменял в моей клинике. Паршиво выглядишь, кстати, муж не одевает?

Садится в черное кожаное кресло за большой стол, деловито складывает сильные руки в замок. Я замечаю на его правой руке золотое кольцо. Не наше. Наше, наверное, он тогда сжег.

Женат, конечно же, Олег женат.

В груди больно колет. Холодов одет с иголочки, пусть даже это и медицинский костюм. На одной руке красуются дорогие часы, на второй драгоценный браслет.

Просторный кабинет с видом на центр города, а я… ну я просто одета, и Саша моя тоже. Мы не живем на широкую ногу, большую часть зарплаты отбирает съемное жилье, а то, что остается, уходит на продукты.

– Не твое дело, – кое-как защищаюсь, но чувствую стыд. На мне простая, из шерсти юбка до колена и бежевый свитер под горло, простые кеды. Светлые волосы стянуты в высокий хвост, на лице ни грамма косметики… Не крашусь я уже давно, не для кого.

Я в свои двадцать четыре не чувствую себя молодой женщиной.

По мне как будто каток проехал, и все эти годы я просто выживала с ребенком, чего не скажешь о нем. Цветет и пахнет. Я улавливаю его явно дорогой парфюм еще с порога.

Холеный и ухоженный, красивый до безумия, Олег Евгеньевич явно не голодал все эти годы.

– Ма-ам, домой… – просит дочь и дергает меня за край свитера. Холодов опускает на нее взгляд, слегка прищуриваясь.

– Твоя?

– Моя. Александра.

– Быстро же ты.