Врачебная ошибка

 – Не трогайте ее!

Карпухин внимательно посмотрел на меня, потом кивнул и обратился к мужчинам:

– Отбой, ребята: она – не террористка из «Аль-Каиды»!

Бойцы отступили, опустив оружие и оставив Анну сидеть, съежившись в кресле.

– Как вы нас нашли? – спросила я.

– У вашего… у Шилова в машине есть JPS. Когда вы неожиданно упорхнули из дома, я сообразил, что единственной причиной этому могла стать ваша дочка. Оставалось всего лишь отследить сигнал. И вот мы здесь! Девочка в порядке?

– Похоже, Анна что-то ей дала, чтобы она не плакала, – озабоченно ответила я.

 – Нам нужно в больницу!

Через сорок минут, когда я сидела в коридоре детской больницы с чашкой отвратительно пахнущего кофе в руках, Олег ответил на некоторые мои вопросы.

– Как это могло случиться, Шилов? Неужели ты ничего не подозревал?

– Подозревал, – вздохнул он. – Не похищение, естественно. Понимаешь, у нас были определенные трудности. Во-первых, у Анны не может быть детей. С детства у нее были проблемы со здоровьем, и она не способна к зачатию.

– Но существуют способы…

– Поверь, Агния, я понятия не имел, что Анна может решиться на такое: я даже не знал, что она так хочет ребенка! Возможно, она просто думала, что я этого хочу, потому и сделала то, что сделала?

Казалось, он задает вопрос самому себе.

– Но ты видел, что с ней что-то происходит?

– Она потеряла работу.

– Фирма была для нее всем, ведь у Анны нет семьи, и она всегда была трудоголиком. Она занимала высокую должность, поднимала «Авиценну» практически с нуля… А потом начальство решило посадить на ее место «своего» человека, кого-то из семьи – ну, ты знаешь, как это бывает.

Представляешь себе, что это значит – всю жизнь пахать, добиться всего, чего только можно пожелать, а потом остаться у разбитого корыта?

– Нет, не представляю, – качнула я головой. – Ты же знаешь, бизнесвумен из меня, как из коровы тракторист!

– Да уж, – усмехнулся Олег. – Но для Анны это чертовски много значило. Честно говоря, я думал, это ее убьет, но произошло чудо: казалось, она смирилась.

Я полагал, она будет бороться, подаст в суд – но нет, ничего подобного она делать не стала. Вместо этого Анна стала говорить о том, что наконец поняла настоящую ценность жизни. Она сказала, что отныне посвятит всю себя нашей семье. Я решил, что это хороший знак. Может, она посчитала, что перестала быть интересной, потеряв работу? Раньше она казалась значимой – для самой себя, а значит, и для других, для меня.

– Думаешь, у нее поехала крыша? – задумчиво спросила я.