— Не ожидал, что он в сознании, — удивился я и направился к окну.
— Только шторы не открывайте, ему свет по глазам бьет, — предупредила графиня."
"— А свежий воздух в легких застревает? — покачал я головой. — Как его в полутьме осматривать прикажите?
Два журнальных столика завалены лекарственными порошками, стоят склянки с отварами, зельями и даже есть артефакты для восстановления жизненных сил. Перевел взгляд на раненого, обросшего щетиной.
— Не дает себя брить, — словно извиняясь, произнесла графиня.
— Подставляет шею под бритву, и цирюльник отказался работать.
— Выйдете, — попросил я.
Анна Олеговна вздохнула и не стала перечить. В проеме двери заметил дворецкого и какую-то служанку.
— Петр, ты чего это удумал? — обратился к другу Сазонов. — Мы с тобой еще в разведку сходим, на балу дам покадрим.
— Оттанцевался, — хрипло произнес Завьялов. — Илья, я рад, что нашел время попрощаться. Мне осталось немного, дар затухает и с этим ничего не поделать, — с трудом произнес пострадавший.
Диагностику запустил и не вмешиваюсь в разговор двух приятелей. Так, краем уха слушаю, о чем они говорят, но не вникаю. На раненом поручике темное проклятие, въевшееся в плоть и в источник. Мне даже нет нужды проверять раны, они на сто процентов не затянулись. Удивительно, что нет гангрены. Хотя, судя по тому, как состояние Петра поддерживают и сколько тратят на это сил и средств, то все закономерно. Магия пытается сопротивляться и не дает распространиться заразе, но та медленно отвоевывает участки тела.
Другой вопрос, почему молодой мужчина не способен двинуть ни рукой, ни ногой, а шеей крутит, губы у него двигаются и не отказали голосовые связки? Некоторые внутренние органы уже повреждены проклятием, которое не собирается останавливаться.
— Мне необходимо в деталях понять, что произошло, когда получили ранение, — произнес я, глядя на Петра.
— Какой в этом смысл? — скривил тот губы и скосил на меня взгляд. — Кто ты такой вообще?
— Это врачеватель, господин Воронов Александр Иванович, — представил меня Сазонов.
— Он мне вчера морду набил и каким-то заклинанием так приложил, что я еле очухался.
— Быть не может, — удивленно прошептал раненный, у которого впервые появились эмоции, не связанные с болью. — Врешь?
— Клянусь, — приложил руку к груди Илья Викторович.
— Тогда подробности! — потребовал Петр Денисович, оживляясь. — Никогда бы не подумал, что тебе рожу набьет такой слабый с виду господин.
