Одна беда, корсет имеет хитрые застежки и до обнаженного живота и спинки подруги не пробиться.
— Ты какой-то монстр, — устало шепнула подруга, положив голову на мою грудь.
— А в тебе страсти хватит на десятерых.
— Даже не подозревала, что так могу, — призналась Кати.
— Тебе не жарко? — провел рукой по корсету и неожиданно почувствовал, как та напряглась.
— Саш, я же просила его с меня не снимать, а ты раз пять пытался. Прошу, не надо, — прошептала и поцеловала меня в живот.
— Это ты чего задумала? — погладил ее по голове, пропуская между пальцев шелковистые локоны.
— Догадайся, — выдохнула та, медленно скользя к моим ногам.
— Пять минут передышки, — сделал вид, что взмолился, но ощущая поднимающуюся волну страсти.
Как озабоченный подросток, прямо слово! Ну, нет, даму удовлетворять не забывал, беспокоился о ее состоянии. А она в ответ жарко стонала и даже кричала. Но что за пунктик у дочери градоначальника? Почему она корсете?
— Твои слова расходятся с явным желанием, — буркнула Кати.
"
"Оспорить то, что заметно невооруженным взглядом не представляется возможным. В очередной раз погрузились в страсть, а когда вынырнули из нее, то оказалось, что несколько крючков корсета оторвались. Стали заметны шрамы на теле девушки. Безобразные и рваные залеченные раны, подозреваю, что живот и бок у Кати выглядит ужасно. Такое ощущение, что девушку рвали на части, а потом кто-то неумелый ее вылечил. Хуже того, от повреждений веет темной силой.
Похоже, возвращал ее к жизни никто иной, а некромант. Точнее, человек общающийся с монстрами и заглядывающий за край.
— Что это? — осторожно провел подушечкой пальца, по рубцу.
Девушка вздрогнула, отпрянула от меня и завернулась в одеяло.
— Саш, прости, не смогла рассказать, — опустила она голову и ее волосы закрыли лицо.
— Разреши, — мои пальцы замерли над одном из оставшихся застегнутыми трех крючков.
— Не хочу, чтобы ты видел меня изуродованной, — прошептала девушка.
— Не доверяешь? — ладонь положил на ее подбородок и приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза.
Островская расстроена, в глазах отголоски боли.
— Не бойся, не сбегу, — шепнул прямо в ее губы и поцеловал.
— Слово брать не стану, и не подумаю осуждать, — тяжело вздохнула та. — Сама виновата, понимала, что из-за таких акробатических пируэтов, которые мы вытворяли, застежки не выдержат.
Медленно расстегнул корсет, а потом отбросил его в сторону.
