Враги

Натаниэль удивился, увидев ее - он любил читать землеописания, и все, написанное Дженитиви, знал, но эта вот оказалась незнакомой, а новехонький корешок с непотертой позолотой говорил, что книга новая. Вот и почитает. Элиссы там, скорее всего, нет, а если и есть - вежливо и безлично спросит книгу, заберет, поблагодарив, и уйдет. Не хочет с ним разговаривать - не надо. Еще чего не хватало - навязываться.

Элисса все-таки оказалась в кабинете. Восседала на столе в позе портного, рядом - кувшин, в руках - глиняная кружка.

Воздух ощутимо пропах самогоном. Весь тот хаос свитков, карт и документов, что раньше покрывал стол, сейчас валялся на полу, словно его сгребли со столешницы одним рывком, да так и оставили. Одну из стен вместо содранного гобелена украшала живописная чернильная клякса, сама чернильница валялась неподалеку.

Элисса обернулась. Выругалась - негромко, длинно и витиевато.

-- Дверь запереть забыла... Заходи уж.

-- Вот спасибо, сделала одолжение, - усмехнулся Натаниэль.

-- И закрой за собой. Не хватало, чтобы кто-нибудь еще ввалился, и увидел тут - она широким жестом повела кружкой, пошатнулась.

Натаниэль присвистнул:

-- Сколько ты уже выпила?

-- Ой, только не начинай, - скривилась она. Запрокинула голову, допив несколькими большими глотками, помотала головой.

-- Бррр... Как Огрен это хлещет?

Судя по запаху, это пойло явно происходило из того же источника, что и та, полыхнувшая в лесу, выпивка. Впрочем, откуда же еще? Хорошо хоть, кувшин не такой здоровый.

Странно только, что Элисса не взяла что поприличней. Примерно об этом он и спросил, выискивая взглядом, куда бы присесть. Были же здесь стулья... вон, один как раз у стены валяется...

-- Зачем-зачем... - буркнула Элисса. - А то непонятно, зачем...

Снова забулькала сивуха, наполняя кружку. Натаниэль покачал головой.

-- И на смотри на меня так... - продолжала она. - Большая девочка уже, поздно воспитывать... совсем забыла - будешь?

-- Нет уж, спасибо.

-- А я буду.

Пьяных женщин ему видеть доводилось - не слишком приятное зрелище, особенно, когда сам трезв. Пьяная Элисса... Было в ней что-то странно-беззащитное. Хотелось уволочь в кровать, накрыть одеялом, и гладить по голове, пока не уснет - а судя по всему, уснет быстро. К тому же она не смеялась мерзким глупым смехом, не пыталась горланить песни и глазки не строила. И вернуть обратно все выпитое тоже пока не порывалась.