Враги

Делать вид, будто ничего не было - так не железный же он...

Она коснулась его щеки, едва-едва, словно проверяя, не исчезнет ли он от этого прикосновения.

-- Я люблю тебя.

-- Я знаю, - выдохнул Натаниэль.

Ее губы отозвались, раскрываясь навстречу, и сама она отозвалась, освобождаясь от одежды неторопливо и без тени смущения, и так же неторопливо помогая ему, не раздевая, но - убирая преграды, пока между их телами не осталось ничего лишнего, пока между ними самими не осталось ничего лишнего, ни тени страха или сомнений, лишь нежность.

Сколько же нежности в ней было, в сухих жилистых руках, перевитых шрамами, руках, которые, оказывается, умели скользить по коже то совсем невесомо, то уверенно и настойчиво. Сколько ласки нашлось в обветренных губах, изучающих его тело, не стыдясь самых сокровенных мест. И он тоже был нежным и ласковым, когда скользнул между раскрывшихся бедер, на узкой кровати, в которой было место лишь для одного, но сейчас это казалось неважным, все было неважным кроме бессвязного шепота и стонов, кроме тела, что билось под ним, пока не замерло, напряженное на самом пике, чтобы миг спустя расслабиться с тихим вздохом, кроме шалых, затуманенных глаз, которые она не закрывала даже содрогаясь от страсти.

Они так и заснули вдвоем на этой кровати, где было место только на одного, и приходилось крепче прижиматься друг к другу - чтобы потом проснуться в обнимку и какое-то время спустя опять уснуть, так и не разжав объятий.

Натаниэль проснулся окончательно, когда солнечные лучи нахально светили прямо в глаза, приподнялся на локте, разглядывая Элиссу.

Взъерошенная, сонная и мягкая, как котенок. Он легонько, чтобы не разбудить коснулся волос. Элисса приоткрыла один глаз.

-- Спи-спи, - шепнул он.

-- Да я вроде выспалась, - улыбнулась она. Повернулась, пытаясь потянуться, потешно взвизгнула, едва удержав равновесие на краю постели.

-- Зараза... Надо приказать поставить кровать пошире.

-- Разговоры пойдут, - хмыкнул Натаниэль.

-- Они и так пойдут, люди же не слепые.

И не глухие, - она хихикнула.

-- Вообще-то стены здесь довольно толстые.

Она глянула на него пристальней, посеръезнела.

-- Что-то не так?

-- Все так, - он легко коснулся ее губ, - все не просто ""так"", а совершенно замечательно. Только...."

"-- Если ""только"", значит уже не ""замечательно"". Договаривай.

Он потер лоб, пытаясь сформулировать, едва не свалился на пол, ругнулся.

-- Я бы сказал, что беспокоюсь о твоей репутации - но звучит глупо.