Враги

Правда, вряд ли оно будет ручным

-- Ваша судьба, конечно, достойна сочувствия, но при чем тут я?

-- При чем тут сочувствие? - Прошипела Элисса. - Вам было интересно, как милый ребенок превратился в монстра - я поделилась рецептом. Только и всего. - Она резко оттолкнулась от кресла, едва не опрокинув его вместе с Эсмерель. - Боюсь, правда, на поток метод не поставить - слишком много народа перерезать придется, этак и править некем будет.

Что она несет? - растерялся Натаниэль. Рядом с мягкими, обходительными манерами банна злое шипение Элиссы казалось неуместно-безумным.

Впрочем, как будто бывает уместное безумие. Что с ней?

Элисса вернулась к столу, движения стали резкими, дергаными. Натаниэль сказал бы, что она взбешена, но отчего.

-- Натаниэль, мальчик мой...

-- Я не мальчик и не ваш, - огрызнулся он.

-- Прости, но для женщины моего возраста сын старого друга навсегда останется ""мальчиком"", несмотря на то, что вырос и возмужал... - Эсмерель покачала головой. В голосе ее звучало искреннее сочувствие.

- Но как так вышло, что вместо того, чтобы прийти за помощью к тем, кто по-настоящему тебя любит, ты оказался во власти этой женщины?

-- Вообще-то я здесь, - рыкнула Элиса.

-- Об этом я не забываю ни на секунду. Но согласитесь, тейрна Элисса...

-- Страж-Командор!

-- ...пока вы давали себе труд соблюдать хотя бы видимость приличий, я, со своей стороны, не обмолвилась о вас ни одним худым словом. Но вломиться в мой дом посреди ночи... неслыханно даже от вас, а как Натаниэль позволил себя в это втянуть, я вообще не понимаю.

"

"До чего ж она была спокойна и уверена - словно и не орудуют в ее кабинете двое незваных гостей, вооруженных до зубов. Натаниэль помотал головой. Легко было понимать, что она - враг, вернувшись из Тени, только-только отдышавшись после схватки с настоящим злом, рядом с которым все эти интриги и игры казались такими никчемными. Сейчас, вломившись в чужой дом - как ни крути, они совершали преступление - слушать этот спокойный голос с мягкими, чуть укоризненными интонациями было.

.. невыносимо. Так могла бы журить старая нянька. Он не помнил, чтобы Эсмерель относилась к нему иначе как к сыну сюзерена. Но, может быть... Ведь и Эддельбрек спрашивал то же самое - пусть другими словами. Почему он не пришел к старому... пусть не другу, пусть доброму знакомому. Да, тогда он был уверен, что остался один и никому не нужен - но ошибался. По крайней мере, в отношении Эддельбрека.