Враги

О том, что Башня Бдения никогда не склонялась перед врагом - не склонилась и сейчас, и это целиком заслуга тех, кто ее защищал. Говорила она недолго, прерываясь, чтобы дать людям возможность кричать и свистеть, почувствовав себя героями, перед которыми не устоит никакая орда. Закончив, глянула на сенешаля и капитана стражи, но те, словно сговорившись, вытолкнули Натаниэля. Тот снова на миг лишился дара речи. Элисса толкнула его в бок, шепнула - мол, это не страшней чем на занятиях по риторике, давай.

Сравнила тоже - писать речь на отвлеченную тему или говорить перед толпой, еще не отошедшей от ""благородного безумия боя"" - видал он то безумие... Но пришлось говорить - долго, перебирая поименно командиров расчетов боевых машин, сотников и десятников, лучников, магов и всех-всех-всех... оказывается, Натаниэль тоже успел узнать почти всех - и люди толкали друг друга в бок, радуясь почти как новобранцы, на которых обратил внимание великий герой - хотя, видит Создатель, какой их него, к демонам, герой?

Наконец, они смогли спуститься, и Гаревел все же разогнал людей со двора, не забыв и про высыпавших из башни беженцев - сказав, что вечером выставят вино и вертелы - не так много, как было на Венец Зимы, но отпраздновать хватит.

Веланна уволокла куда-то гномов, Андерс подхватил под руку Элиссу, на чем свет стоит костеря ""коновалов"", которые ее пользовали в этом походе, и Натаниэль обнаружил, что остался один, и впервые за последние безумные дни от него никому ничего не нужно и самому ему, кажется, не надо ничего приказывать. Он растерянно покачал головой и пошел к себе. По дороге поняв, что приказать все-таки надо. Поймать слугу и приказать приготовить ванну. И нормальный обед. В комнату - странно, вроде и уставать сегодня было не с чего, а сил тащиться в харчевню нет. И чтоб сообщили, когда Андерс отпустит Элиссу - ломиться и мешать лекарю работать Натаниэль не собирался.

Элисса появилась спустя полтора часа - похоже, недоделанного коновалами было в избытке.

Замерла в дверях, прислонившись к косяку.

-- Я тебе от Делайлы письмо принесла.

-- Как она?

-- Хорошо. Не ранена. Альберт слегка... изумился, обнаружив, как хорошо его жена владеет луком, - она ухмыльнулась. - Кажется, когда мы уходили он до сих пор переваривал мысль о том, что взять в жены ферелденскую аристократку, значит получить не совсем то, чем она кажется на первый взгляд.