Клад, а не женщина! Настоящее сокровище! Командор ее очень любил и не мог представить поводов к разрыву. Правда, за семнадцать лет их брака он провел с семьей месяцев девять или десять, но это вполне простительно для боевого офицера. Долг, долг и еще раз долг! Казалось, Линда это понимает. Но в последнюю их ночь она пересчитала шрамы на теле Командора и, вздохнув, промолвила: «Хватит! Ты воюешь уже сорок лет… Хватит, дорогой!» Командор в ответ заметил, что война еще не кончилась и уходить в отставку рано – особенно сейчас, когда атаки дроми в районе Бетельгейзе грозят сломать оборонительные линии.
«Война не похожа на жизнь, – сказала Линда. – Жизнь кончается, а война – нет». Затем она перебралась в другую спальню, оставив мужа в одиночестве. Утром, когда Командор прощался с детьми, она к нему не вышла.
Печальные воспоминания! Унылый вид равнины и хмурое небо усугубляли их, так что Командор, как сказано выше, ощущал усталость. Вернее, душевное томление, что настигает человека зрелых лет на переломе жизни, когда частица прошлого потеряна, а новое еще не найдено – и кто его знает, найдется ли вообще… Как большинству мужчин в такой момент, Командору захотелось подкрепиться.
Там, где плоский участок дороги переходил в змеящийся по склону серпантин, виднелась некая постройка. Сложили ее из базальтовых глыб (их в марсианской пустыне было что грязи в болоте), вывели низкую широкую трубу, а стены, на случай бурь и ураганов, усилили контрфорсами. Здание было одноэтажным, приземистым, словно прильнувший к земле каменный холм; над трубой вился дымок, и ветер раскачивал пластиковый щит на металлическом столбике.
Что там написано, Командор не разглядел, но доверился инстинкту, шептавшему о всяких соблазнах, звоне стаканов и бульканье жидкости.
Инстинкт не ошибся. Притормозив, он прочитал на щите: «Бар «Чтоб вы сдохли» – и вылез из машины. Судя по названию, кабак обслуживали не роботы, а некое вполне живое существо, не питавшее особого почтения к клиентам.
Командору это понравилось. Он был человеком известным, одним из тех героев, которых порождает долгая война, и привык к вниманию прессы, женщин и досужих почитателей. Но это казалось таким утомительным! А от вывески бара в марсианской пустыне веяло свежестью и новизной. Но не только – он уловил запахи пива, рома и тушеной говядины.
Ледяной ветер нес мелкую пыль, оседавшую на его мундире, на серебряных коммодорских «спиралях» и высоких башмаках.
