В этом случае встанет закономерный вопрос — а что Беларусь делает в составе Союзного государства, в составе ОДКБ и ЕАЭС? Соответственно, на каком основании она получает те льготы, преференции и экономическую помощь со стороны России, которой она пользуется на протяжении последних 22 лет?
Вместе с тем всем ответственным лицам в Минске необходимо понимать, что не может быть независимости только на словах. Независимость — это весь комплекс жизнедеятельности государства, начиная от политики и идеологии и заканчивая финансами и экономикой.
”
Несмотря на то, что Лукашенко тогда скромно промолчал и ниоткуда никуда не вышел, в Москве его окончательно прекратили воспринимать как союзника, переведя в разряд попутчиков-попрошаек.
После отказа в личной встрече с президентом России Лукашенко решил, что в Москве его вместе с его многовекторной политикой и извечным попрошайничеством — то у Запада, то у России — просто не желают знать. В величайшем раздражении белорусский президент вернулся обратно и в Минском аэропорту разразился пространной антироссийской речью — вроде той, после которой «отношения оказались испорчены газом».
После этого, прибыв в свою резиденцию, Лукашенко собрал заседание правительства, на котором сначала подверг уничтожающей критике тех своих министров, которые были авторами и идеологами приведшей к такому печальному результату многовекторной политики, а потом еще раз потребовал «блюсти интересу республики Беларусь», несмотря ни на какие заключенные прежде договора.
Весьма скользкий, надо сказать, путь, потому что тогда эти самые договора утратят свою силу, и тогда подсчитывать политические и экономические убытки придется уже белорусскому президенту. Впрочем, об этом человеке пока все, до особого, так сказать, распоряжения.
23 августа 1941 года 07:45. РСФСР, г. Брянская область, Мглинский р-н, д. Черновица, зона флангового перехлеста частей ВС РФ (228-го тп 144-й мсд) и 290-й сд.
50-й армии Брянского фронта.
Генерал армии Георгий Константинович Жуков."
"Возбужденно вдыхая терпкий утренний воздух, Жуков стоял на наблюдательной вышке, наскоро возведенной на вершине поросшей лесом безымянной высоты с отметкой 179, и оглядывал в бинокль окрестности. Еще сутки назад он закисал в штабе Резервного фронта, и вот — его первое по-настоящему боевое со времен Халкин-Гола назначение. А посмотреть здесь ему было на что.
