Мы услышали крики боли и ужаса, взвизги, душераздирающий плач — несчастные школьники (а также их наставники) не могли понять, что происходит; шок, растерянность, отчаяние поначалу заставили их метаться на месте, подставляясь под огонь, но инстинкт самосохранения взял свое — и колонна, теперь беспорядочно рассыпавшаяся, бросилась через левую обочину к опушке леса. Мы — то есть я и два ДПСника — попробовали обстрелять уродов, чтобы отвлечь их внимание на себя, но у «ксюхи» (то есть АКСУ) укороченный ствол и огромное рассеивание, а кроме того, мы никогда не думали, что эти автоматы хоть когда-то понадобятся нам в деле.
Чертыхаясь, мы пытались хоть как-то помочь погибающим детям. Их крики разрывали сердце, и в душе поднималось убеждение, что враг, с которым мы столкнулись — враг, чуждый не только нам, но и всему роду человеческому, что это не просто противник, а воплощенное Зло, с которым надо сражаться до последней капли крови. И я ощущал, как ярость кипит в моих жилах, как звенит в голове ненависть, как обостряется мое восприятие происходящего — и я, чувствуя в своих товарищах то же самое, внутренне преображался.
Я будто бы становился частью могучей силы — праведной, созидающей, непобедимой…"
"Но в результате наши усилия оказались тщетными — мотоциклисты, несколько сбавившие ход, увлекшись охотой за беззащитными мишенями, даже как будто и не заметили, что их кто-то обстреливает. Тренироваться, блин, вдребезги и пополам, надо было больше.
И в этот момент над нашими головами раздалось тихое жужжание, словно пролетел шмель.
Подняв головы, мы увидели, что это были два сверхмалых разведывательных беспилотника типа «летающее крыло» на электрическом ходу в серо-голубой камуфляжной армейской раскраске. Пройдя над нашими головами, беспилотники разделились. Один направился в сторону того черного облака, а другой заложил пологий вираж над местом побоища, будто стараясь получше разглядеть творящийся внизу ужас. С одной стороны, появление этих маленьких, почти невесомых, аппаратов было хорошим знаком, говорящим о том, что командование мотострелкового полка, стоящего в деревне Займище, уже в курсе происходящего, воочию его видит, и сейчас примет все меры к отражению и недопущению.
А с другой стороны, они уже тоже катастрофически не успевают; кровь мирных российских граждан — и даже, более того, наших детей — уже пролилась, и только Бог знает, сколько ее прольется еще.
