— Вальтер, — жизнерадостно воскликнул улыбающийся Гудериан, — почему вы ругаете этого достойного офицера?
— Этот офицер, — ответил генерал, несколько стушевавшийся в присутствии нашего обожаемого быстроходного Гейнца, — только что проявил вопиющее нарушение субординации и неуважение к начальству…
— Да, возможно, — ответил Гудериан, — все мы люди, и все мы боевые офицеры. Так что за это не судят военно-полевым судом, не расстреливают и не посылают в штрафные роты — а именно это вы только что обещали этому человеку.
Иногда мне тоже хочется покрыть крепкими словами старину Федора фон Бока или того же Кейтеля, которые в своих планах способны накрутить такого, что не привидится на трезвую голову. И вы тоже всего лишь командир дивизии, а не Господь Бог. Непогрешим один лишь фюрер, а все остальные могут ошибаться.
Отчитав, таким образом, нашего командира дивизии, Быстроходный Гейнц перевел взгляд на нашего гауптмана.
— Кстати, молодой человек, — произнес он, — пожалуйста, представьтесь.
У меня хорошая память на лица и мне кажется, что мы с вами уже встречались, и не один раз.
— Гауптман Пауль Зоммер, командир разведывательного батальона 3-й танковой дивизии, — отрекомендовался наш командир. — Господин генерал, осмелюсь напомнить, что мы с вами встречались три раза. Один раз в октябре 39-го под Брестом, один раз во Франции западнее Парижа, и еще один раз уже в России, восточнее Минска.
— Все, вспомнил! — воскликнул Быстроходный Гейнц.
— Действительно, вы очень достойный офицер, странно, что до сих пор все еще гауптман. А теперь, пожалуйста, объясните, в чем причина вашего конфликта с командиром дивизии.
Гауптман принялся излагать свою версию событий, и по мере продолжения его рассказа Гудериан все больше и больше хмурился. И было от чего. Мало того, что мы разворошили в мире будущего осиное гнездо, так еще, если верить рассказу командира, там Германия проиграла свою войну против мирового большевизма и американской плутократии, после чего тамошние русские возненавидели нас как злейших врагов.
— Так все эти раненые оттуда, Вальтер? — спросил он глухим голосом, указав рукой на санитаров, что тащили к дороге носилки с теми, кто не мог идти самостоятельно, а также на их ходячих (местами просто ковыляющих) камрадов, которые получили менее опасные ранения, но все равно потеряли свою боеспособность.
